Лариса задумалась, глядя куда-то поверх цветущих яблонь.
— Да вот, хочу картины писать начать. Помнишь, в молодости я ведь неплохо рисовала? Петя всё говорил — займись, а всё времени не было, работа-дом-огород… А теперь, думаю, самое время.
— Да ты что! — обрадовалась Валентина. — Правильно! Я всегда говорила, у тебя талант.
— Какой там талант… Так, для души. Мольберт уже заказала через интернет, представляешь? Сама разобралась. Придёт через неделю.
Валентина смотрела на подругу с восхищением. За эти два месяца Лариса изменилась — распрямились плечи, появился блеск в глазах. Она подстригла волосы, купила новое платье. И главное — перестала говорить шёпотом, словно боясь кого-то побеспокоить.
— А знаешь, — вдруг сказала Лариса, разглядывая фотографию, где они с Петей стоят у калитки, — я ведь думала, что потеряла мужа, а оказалось — себя. И вот теперь я себя вернула.
Валентина пересела ближе и обняла подругу за плечи.
— Да уж, вернула так вернула. Небось та Лариса, которая всегда всем угождала, сейчас бы в однушке ютилась, а дом бы Женька с Иркой делили.
Лариса покачала головой:
— Я не об этом. Дом — это просто стены. А я… я научилась себя уважать. И, знаешь, мне кажется, Петя бы этому порадовался.
Она перевернула страницу альбома. На фото они с мужем сидели на этой самой веранде, совсем молодые, смеющиеся.
— Когда-нибудь, лет через много-много, я снова с ним увижусь, — тихо сказала Лариса. — И мне не будет стыдно посмотреть ему в глаза. Потому что я сберегла всё, что мы вместе создали. И себя сберегла.
Ветер шевелил занавески, с улицы доносились детские голоса — соседские ребятишки затеяли футбол. Лариса улыбнулась, глядя на залитый солнцем двор — её двор, её дом, её жизнь. Всё было так, как должно быть.
