— К маме. Хотя бы там меня не будут третировать и указывать, как мне жить.
— Наташа, прекрати эту истерику! — повысил голос Андрей. — Из-за какой-то ерунды ты готова разрушить семью!
— Семью? — Наталья наконец подняла на него глаза, и в них плескалась боль. — Какую семью, Андрей? Ту, где я чувствую себя чужой? Где мой муж не может защитить меня от нападок его матери? Где мои вещи, мои чувства, моё мнение не имеют никакого значения?
На шум из своей комнаты вышла Валентина Петровна.
— Что тут за крики? — недовольно спросила она.
— Мама, иди к себе, — попытался остановить её Андрей, но было поздно.
— А, это она опять скандалит? — свекровь окинула невестку презрительным взглядом. — Вечно недовольная. Другая бы радовалась, что муж хороший, квартира есть, а эта всё капризничает.
— Я не капризничаю, — холодно ответила Наталья, застёгивая чемодан. — Я ухожу. Можете теперь вдвоём жить, как вам удобно. Без посторонних.
— Вот и правильно! — воскликнула Валентина Петровна. — Нечего тут яд распространять. Сыночек, да не переживай ты. Найдём тебе нормальную жену, которая детей родит, а не карьерой заниматься будет.
Эти слова стали последней каплей. Наталья резко развернулась к свекрови.
— Знаете что, Валентина Петровна? Вы злая, чёрствая женщина. Вы не любите своего сына, вы им владеете. Вы превратили его в безвольного человека, который не может принять ни одного самостоятельного решения. И знаете, почему у нас нет детей? Потому что ваш драгоценный сыночек бесплоден. Да-да, именно он, а не я. Но вам же проще обвинять меня во всех грехах, правда?
Валентина Петровна побледнела, а Андрей стоял как громом поражённый. Они договорились никому не рассказывать о его диагнозе, это была их семейная тайна. Но сейчас Наталье было всё равно.
— Наташа! — выдохнул Андрей. — Как ты могла…
— А ты? Как ты мог позволить ей годами упрекать меня в бездетности, зная правду? — в голосе Натальи звенели слёзы. — Как ты мог молчать, когда она раз за разом втаптывала меня в грязь?
Она подхватила чемодан и направилась к выходу. В прихожей обернулась в последний раз.
— Знаешь, Андрей, я любила тебя. Очень любила. Но ты убил эту любовь своим равнодушием, своей трусостью. Будь счастлив со своей мамочкой.
Дверь за ней захлопнулась, оставив мать и сына в оглушённой тишине.
Наталья вышла на улицу, и холодный весенний воздух обжёг лицо. Она подняла руку, поймала такси и назвала адрес родительского дома. Пока машина везла её через ночной город, она смотрела в окно на мелькающие огни и думала о том, что чувствует странное облегчение. Да, было больно. Да, рушилась семья, которую она пыталась сохранить все эти годы. Но вместе с болью приходило освобождение.
Она вспомнила, какой была семь лет назад, когда выходила замуж. Молодая, полная надежд, готовая на всё ради любимого человека. Готовая терпеть, прощать, идти на компромиссы. Но где та грань, когда компромисс превращается в самопожертвование? Когда терпение становится унижением?
