И каждый раз Максим молчал. Или просил меня «не обращать внимания». Или говорил, что мама «не со зла». Или упрекал меня в том, что я «слишком чувствительная».
— Приехали, — голос таксиста вернул меня в реальность.
Я расплатилась и вышла из машины. Родительский дом встретил меня тёплым светом окон и запахом папиных блинчиков, долетавшим даже до крыльца.
Дверь открылась прежде, чем я успела позвонить. Мама стояла на пороге — маленькая, седая, с тревогой в глазах.
Я бросилась к ней в объятия и наконец-то дала волю слезам. Плакала долго, уткнувшись в её плечо, пахнущее домом и детством. Мама гладила меня по голове и шептала что-то успокаивающее.
— Всё хорошо, моя девочка. Всё будет хорошо. Ты дома.
Папа появился из кухни с полотенцем в руках.
— Что этот придурок опять натворил?
— Не защищай его. Я с самого начала говорил, что он маменькин сынок. Но ты же влюбилась…
— Петя, не сейчас, — мама укоризненно посмотрела на него. — Анжела устала. Пойдём, солнышко, я постелю тебе в твоей комнате.
Моя комната осталась точно такой же, какой была, когда я уезжала после свадьбы. Те же голубые занавески, тот же письменный стол у окна, те же фотографии на стенах. Как будто родители знали, что однажды я вернусь.
— Поешь сначала, — мама принесла поднос с блинчиками и чаем. — А потом расскажешь, если захочешь.
Я кивнула, не доверяя голосу. Блинчики были такими же, как в детстве — тонкие, кружевные, с любимым клубничным вареньем.
Папа заглянул в комнату.
— Этот… Максим твой не приедет сюда?
— Тогда скажешь, что меня нет.
— С удовольствием, — папа хмыкнул. — Я ему ещё на свадьбе хотел кое-что сказать, да ты не дала.
— Петя! — мама погрозила ему пальцем.
— Что «Петя»? Наша дочь три года мучилась с этой семейкой! Хватит!
Они ушли, оставив меня одну. Я сидела на кровати, пила чай и смотрела в окно. Где-то там, в другой части города, Максим, наверное, всё ещё пытается мне дозвониться. Валентина Петровна наверняка уже строит планы, как вернуть непокорную невестку обратно — не из любви, конечно, а чтобы было кого мучить.
Но меня там больше не было. Я была здесь, дома, где меня любят просто так. Где не нужно доказывать своё право на уважение. Где мои блинчики всегда самые вкусные, даже если они подгорели.
Телефон в сумке продолжал вибрировать. Я достала его и посмотрела на экран. Двадцать три пропущенных звонка. Пятнадцать сообщений. Я не стала их читать. Вместо этого зашла в настройки и заблокировала номер Максима. Потом, подумав, заблокировала и номер Валентины Петровны.
Хватит. Три года я пыталась построить семью с человеком, который не готов был ради этой семьи сделать ни шага. Три года терпела унижения от женщины, которая видела во мне только угрозу своей власти над сыном. Три года надеялась, что всё изменится, что Максим повзрослеет, что его мать примет меня.
Но некоторые вещи не меняются. Некоторых людей не изменить. И иногда лучшее, что можно сделать, — это уйти.
