— Ты обеспеченная. Я вложил в тебя годы. И теперь ты хочешь просто вот так всё обрубить?
— Вложил?! — голос Елены дрогнул. — Ты вложил? Что ты вложил, Максим? Свою лень? Или свои носки в ванной?
Он встал. Глаза стали жёсткими, лицо — как у актёра, которого не взяли в сериал, и он пришёл выяснить, почему.
— Я вложил себя. Свои лучшие годы. Я поддерживал тебя, когда ты плакала после собраний. Я был рядом!
— Ты был рядом, когда я заказывала суши и тебе доставалась половина. А когда мне было по-настоящему плохо — ты уходил. Или бухал. Или ехал к маме обсуждать, какая я «сложная женщина».
— Да пошла ты, Лена! — рявкнул он. — Ты думаешь, я тебя ради любви терпел? Я думал, ты умная! А ты просто стерва в деловом костюме!
Тут встала Ольга. Голос её был звонким. Слишком звонким.
— Хватит! У нас ребёнок будет!
В эту секунду весь мир замер. Воздух, чай в чашке, капли на подоконнике. Только это «у нас» звучало, как выстрел. Или как заявление о банкротстве.
Елена посмотрела на неё, будто увидела табличку «объезд». Не поверила. Ни в ребёнка, ни в то, что Максим — отец.
— Ребёнок, — повторила она. — Ну, поздравляю. Максим — папа? Ну, держитесь. Очень быстро узнаешь, сколько стоят подгузники. И как часто он будет «не справляться».
— Мы хотим начать всё с нуля, — прошептала Ольга. — Просто нужна помощь.
Елена молча подошла к шкафу. Достала конверт. Протянула.
— Вот. Помощь. Последняя. Подарок, можно сказать.
Ольга взяла. Открыла. Там — копия судебного иска. Все переводы. Документы. Чеки. Его долговые расписки, заботливо перепечатанные и прошитые.
— Ты не имеешь права…
— Я имею. Всё по закону. А теперь — вон. Оба. Удачи вам. Искренне надеюсь, что ребёнок родится от кого-то другого. Потому что если это твой, Максим — у него нет шансов.
Они ушли. Ольга — со слезами, Максим — с лицом «нас опять недооценили».
Елена села. Посмотрела на выключенный телевизор. Потом взяла телефон и забронировала билеты. Бора-Бора. Отель с видом на океан и завтраками без нытья.
Она не улыбалась. Но дышала свободно.
