Михаил молчал. Видимо, смирился со своей ролью мебели. Галя посмотрела на него и вдруг поняла: даже его присутствие больше не тревожит. Не бесит. Не болит. Просто — как фотография в старом альбоме. Пожелтевшая.
— Ладно, — сказала она. — Я подпишу.
— Вот и умничка, — довольно улыбнулась Зина.
— Ключ от моей квартиры. Здесь и сейчас. Перед нотариусом. И расписка, что вы не имеете к ней никаких претензий. Ни по мебели, ни по жилью, ни по моральному ущербу. В обмен — моя подпись и выкуп вашей доли. Плюс — вы не появляетесь в моей жизни никогда. Ни с варениками, ни с адвокатом.
Зина задумалась. Потом достала из сумки ключ. Старый, знакомый. Положила на стол. Помедлила.
— Ты ведь знаешь… что я на самом деле тебя уважаю, — тихо сказала она. — Просто… ты мне не такая невестка нужна была. Мне нужна была тихая. Послушная. Чтоб борщ варила и не возражала.
— А я не такая. Никогда не была. И никогда не буду.
— Вот и хорошо. Тогда… прощай.
— До свидания, Зинаида Петровна, — спокойно ответила Галя.
Она взяла ключ. И почувствовала, как отпустило.
Настоящая свобода — не когда тебя оставляют в покое. А когда ты сам решаешь, с кем никогда больше не встретишься.
