Прошла неделя. Галина жила на таблетках от давления и кофе. Всё остальное — как будто замерло: даже холодильник гудел тише. Зинаида Петровна не появлялась. Не звонила. Не присылала ни борщей, ни угроз. И в этом молчании была какая-то неправильная тишина — тревожная, липкая, как предгрозовое небо.
— Затишье перед бурей, — мрачно заметила Марья Степановна, соседка, когда они пили чай на скамейке у подъезда. — Эта твоя Зина… она не из тех, кто просто так сдаётся.
— Я её не боялась даже тогда, когда она меня прижала у плиты с ложкой борща в руке, — усмехнулась Галя. — Просто устала. Пусть хоть бы один день в моей жизни был без «вы разрушили нашу семью».
Но день был не таким.
На следующий вечер пришло письмо. Настоящее. Почтовое. С гербовой печатью. Наследственное дело. Открытие имущества. Наследник первой очереди — Зинаида Петровна.
И там же — её имя. Галина Сергеевна Дьякова. Приглашается для ознакомления.
— Что за… — Галя перечитала дважды. Звонила в нотариальную контору. Подтвердили: открыто наследство после смерти Павла Тимофеевича Савина. Брата Зинаиды Петровны. Жил в Сергиевом Посаде. Квартира, дача и, внимание — участок под ИЖС в Дмитровском районе. Никто из родственников больше не заявился.
«А при чём тут я?!» — не выдержала она. И сразу догадалась: тут точно не без Зины.
Через два дня они встретились в той самой нотариальной. Зина — в пальто с мехом, строгая, как присяжный. Михаил — рядом, с непроницаемым лицом. Катя не пришла.
— О, а вот и наша звезда, — съязвила Зинаида Петровна, когда Галя вошла.
— Вы зачем меня сюда втянули?
— Я ничего не втягивала. Это Павел. Он тебя оставил в завещании. По доле. Сюрприз?
Галя опешила. Нотариус подтвердил — действительно, в завещании фигурирует её имя. «Передать квартиру в Сергиевом Посаде моей племяннице Галине Сергеевне, как человеку, который в трудный момент помог мне не сойти с ума».
— Когда я помогала вашему Павлу?! — прошипела она.
— Помнишь, лет семь назад ты с ним в очереди в поликлинике пересекалась? Я тогда не могла — у меня колено. А ты его на УЗИ отвела. Он потом сказал: «Вот бы мне такую жену, как у Миши». С тех пор он тебя считал почти святой.
— И всё это время вы… молчали?
— А чего говорить? — равнодушно сказала Зина. — Ты же, как сама утверждала, «независимая». Вот и проверим.
— Я хочу выкупить твою долю, — сказала Зина. — У меня есть оценка, у меня есть нотариус. Вот сумма. И не надо устраивать сцен. Просто подпиши. И забудем друг о друге.
Она выложила на стол пачку денег. Ровно столько, сколько стоит комната в Сергиевом Посаде.
— М-да, — Галя взяла лист бумаги. — А если я не подпишу?
— Тогда мы будем жить вместе, — сладко сказала Зина. — В одной квартире. Ты, я, Михаил. Мы будем делить всё — кухню, санузел, посуду. Как настоящая семья. Ты ведь говорила, что любишь «домашнюю атмосферу»?
— Это справедливость.
