— Наверное, надеялась, что человек повзрослеет.
— Ага. Как-то одна женщина тоже так надеялась. Через пять лет он украл у неё телевизор и увёз к маме. Мамина квартира, к слову, была в 300 метрах. Чтобы не скучал.
Я рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне.
Вечером я вернулась домой с копией консультации. Бумага в пакете шуршала, как предчувствие чего-то большого.
— Кира, — сказал Даниил с кухни, — ты где шлялась?
— Училась жить. Без вас.
— Серьёзно. Я больше не собираюсь терпеть. Твою лень. Её претензии. И твои ноль копеек в наш бюджет.
— Да ну нафиг, — он встал. — Я тебе не мешаю, ты сама придумываешь!
— Нет, Дань. Это ты живёшь, как будто ничего не происходит. А я больше не собираюсь жить, как будто всё нормально.
Мария Савельевна вышла в халате и с видом крёстной феи.
— Ты ж понимаешь, что никто тебя, кроме нас, не полюбит?
— Тогда я полюблю себя сама. И знаешь, что?
Я вытащила из пакета копию заявления о разводе.
— Я не одна. У меня есть квартира. У вас — ни квартиры, ни совести. Кто из нас больше проиграет — ещё вопрос.
В ту ночь я спала плохо. Но впервые за долгое время — без комка в груди.
Иногда надо дойти до грани, чтобы понять: нет, не хочешь больше молчать. Не хочешь быть удобной. Не хочешь кормить двух взрослых иждивенцев, которые считают, что ты просто «обязана».
Потому что ты — не обязана.
— Можешь ещё раз сказать, что ты сделала? — лицо у Даниила вытянулось, будто он увидел налоговую в прихожей.
— Подала на развод, — повторила я чётко. — И, кстати, пока ты ел мою еду и отдыхал в моей квартире, я уже поговорила с юристом. Так что можешь начинать собирать свои трусы.
Он хлопал глазами. Даже не как человек — как гуппи в аквариуме, когда свет резко включили.
— Да ты с ума сошла! — заорал он вдруг. — Мы ж только начали всё налаживать! У нас почти получилось!
— Почти — не считается. Это знаешь, как в готовке: если почти испекла пирог, но он сырой — значит, ты просто потратила продукты. И время. Много времени.
Мария Савельевна влетела в комнату с видом оскорблённой нации.
— Это всё из-за меня, да?! Ну конечно! Как всегда! Баба пришла, всё разрушила! Я, между прочим, ради вас всё бросила!
— Что вы бросили, Мария Савельевна? Пенсию? Свою квартиру в Калуге, которую сдаёте? Или свою бесценную привычку лезть в чужие шкафы?
— Ой, как ты с матерью мужа разговариваешь! — закатила она глаза. — Прямо как мачеха из фильма. Тьфу!
Я подошла ближе. Настолько, что она чуть отступила.
— Я с вами разговариваю, как с человеком, который пять месяцев живёт у меня на голове. Я — не ваша дочка. Я не ваш «проект по перевоспитанию». И вы не будете учить меня, в чём ходить, как думать и кому что должна. Вы не хозяйка тут. А временная гостья. Очень, очень неудачная.
— Данечка, скажи ей! — завопила она, хватаясь за грудь. — Защити мать!
— Даня? — сказала я тихо. — Вот сейчас твой момент. Или ты с ней. Или ты со мной.
Он вяло развёл руками.
— Ну ты же понимаешь… Она ж моя мама. Я не могу её на улицу…
Я рассмеялась. Зло. Громко. С вызовом.
