— Да! Я… я немного позаимствовал из служебного бюджета… — он отвёл глаза. — Если не верну срочно — заведут дело. А если ты поможешь, я всё улажу. И потом обязательно тебе верну, клянусь!
Я смотрела на него и не узнавала. Этот жалкий, трясущийся человек — мой муж?
— Значит, ты не только изменил, но ещё и растратчик, — сказала тихо. — Замечательно. А ведь я почти поверила.
— Когда ты требовал денег. Я чуть не поддалась. Поверила, что ты в беде, что тебе нужна помощь… Хорошо, что ночью сомнения взяли верх.
Я открыла папку, достала пачку распечаток. Их переписка, фотографии, скриншоты. Бросила на столик. Виктор побледнел.
— Я вчера была у юриста. И у нотариуса. И в банке, — слова падали, как камни. — Заявление на развод уже подано. Вот, ознакомься, — протянула ему бумагу.
— Ты… ты что, серьёзно? — он смотрел на меня с таким изумлением, словно я иностранку заговорила. — Из-за какой-то интрижки? Из-за денег?
— Из-за предательства, Вить. Ты предал всё, что между нами было.
— А как же двадцать лет вместе? — голос сорвался. — Неужели ничего не значат?
— Для меня — значили. Для тебя, видимо, нет, — я встала. — Осталось решить с разделом имущества. Надеюсь, обойдёмся без скандалов.
Он вдруг подскочил, подлетел ко мне. Схватил за плечи — пальцы больно впились в кожу.
— А деньги? — в глазах плескался страх. — Оль, мне эти деньги позарез нужны! Я ж говорю — меня посадят!
Раньше такой его взгляд заставил бы меня дрогнуть, пойти на попятную. Но не сегодня.
— Деньги в безопасности, — спокойно ответила. — И тебе недоступны.
Ни трясущиеся руки, ни умоляющий взгляд, ни дрожащие губы — ничто не могло растопить ледяной ком внутри.
— Ты не понимаешь! — почти кричал. — Без этих денег мне конец! Меня уволят, под суд отдадут!
Я долго смотрела в его глаза. Когда-то родные, сейчас — совершенно чужие.
— Тебе стоило подумать об этом раньше. До твоей Ласточки. До растраты. До вранья.
Он медленно разжал пальцы. Сел, обхватив голову руками.
— Что мне теперь делать?
— Не знаю, — ответила честно. — Теперь это только твоя забота.
Видела, как дёрнулся уголок его рта, как побелели костяшки пальцев. В этой комнате всё ещё сидел мой муж — но между нами разверзлась пропасть шириной в двадцать лет.
Солнце клонилось к закату, заливая комнату оранжевым светом. Он сидел на кухне, уткнувшись в стакан с водкой. Молчал. Что тут ещё говорить?
Я собрала вещи быстро. Странно, как мало на самом деле нужно взять, уходя из двадцатилетней жизни. Документы, немного одежды, фотографии родителей, пару книг. Остальное — пусть остаётся. Потом разберёмся, если захочу.
Когда защёлкнула замок чемодана, вдруг накатило — слабость в коленях, дрожь в пальцах. Присела на кровать. В этой спальне столько всего было. Радость, слёзы, ссоры, примирения. А теперь всё это — прошлое. Как будто кино посмотрела про чужую жизнь.
— Уходишь? — Виктор возник в дверях. Он не шатался, хотя уже прилично набрался.
Он шагнул в комнату, замер напротив. В глазах — злость вперемешку с отчаянием.
