— К маме своей поедешь? Или к подружке? Поплачетесь вместе, какой я подлец…
Я покачала головой. Не собиралась отчитываться. Больше — нет.
— Думаешь, без меня лучше будет? — он хмыкнул, качнулся с пятки на носок. — Одна, в твоём-то возрасте? Да кому ты нужна?
Я поймала себя на том, что эти слова не задели. Ещё вчера разревелась бы. А сегодня… Внутри пусто и спокойно.
— Можешь думать что хочешь, — ответила негромко. — Найдёшь мои вещи — сложи в коробки, я потом заберу.
Взяла чемодан. Он преградил дорогу.
— Я тебя не отпускал.
Сколько раз слышала эту фразу. И пасовала, отступала. Сегодня всё по-другому.
— Это не тебе решать, — сказала твёрдо.
— Мне вот интересно, — он не двигался с места, — ты ж хотела счастливой старости. «Внуков вместе нянчить,» помнишь? И что теперь? Похерила всё из-за?..
— Не я похерила, Вить. Ты.
Он вдруг сгорбился, враз постарел лет на десять.
— Прости, — выдавил через силу. — Я погорячился. Давай поговорим… Всё обсудим… Ты только не уходи.
Нащупала в кармане телефон. Записи нашего разговора на нём. И скриншоты переписки с этой… Ласточкой. Сжала телефон, как талисман.
— Поздно, Вить. Всё уже сказано.
— Я люблю тебя, — слова упали, как камни. — Всегда любил. Эта девчонка — ничего не значит…
Посмотрела в его глаза. Когда-то готова была утонуть в них. А сейчас не чувствую ничего.
— Твои проблемы решать не буду, — сказала спокойно. — Но кое в чём помогу. Долги свои закрой квартирой — она на тебе записана. Продашь — хватит расплатиться и на первое время.
Его лицо исказила гримаса:
— О-о-о, какая щедрость! А сама-то где жить будешь?
— Найду где, — я пожала плечами. — У меня своя голова на плечах. И руки. И деньги.
Виктор отшатнулся, словно ударила его. В глазах мелькнуло что-то новое. Не злость, не обида… Уважение?
— Ты изменилась, — сказал тихо. — Не узнаю тебя.
— А я себя наконец-то узнала.
Взяла чемодан и двинулась к двери. Он посторонился, пропуская. Следом не пошёл.
В прихожей замешкалась. Столько мелочей вокруг. Наша совместная жизнь в прихватках, зонтиках, вешалках. Как это всё оставить?
А потом поняла — легко. Всё это — просто вещи. А настоящее — забираю с собой. Свою силу. Своё достоинство. Свой покой.
Положила ключи на тумбочку. Взялась за дверную ручку.
— И всё-таки, — голос Виктора донёсся из глубины квартиры, — куда ты сейчас?
Обернулась. Он стоял, прислонившись к косяку. Ссутулившийся, потерянный. Уже не злой — просто разбитый.
— На съёмную квартиру. На время, пока не решится вопрос с разделом имущества.
Он помолчал. Потом вдруг ухмыльнулся:
— А вот Раиска-соседка говорила — «этим всё и кончится». Вечно судачила, что ты меня терпишь, пока я не оступлюсь. И что сразу сбежишь, если…
В горле встал комок. Не от жалости — от горечи. Один бог знает, что он ей про меня рассказывал все эти годы.
— Я не сбегаю, Вить, — сказала тихо. — Я ухожу. И разница тут огромная.
Открыла дверь, шагнула на лестничную площадку. Чемодан послушно покатился следом.
