Тётя Люба не звонила с того дня, и это пугало больше, чем её бесконечные советы. Тишина от таких, как она, всегда означала, что они что-то затевают. Катя знала это по рассказам Саши: тётя Люба однажды «помогла» его двоюродному брату с бизнесом, вложив деньги, а потом полгода третировала его, требуя долю прибыли. В итоге брат продал всё, лишь бы отвязаться.
— Не накручивай, — пробормотала Катя себе под нос, но пальцы нервно теребили край скатерти.
Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Она глянула на часы — полдень. Кто бы это мог быть? Лёша и Маша на работе, курьеры ничего не привозят. Катя подошла к двери, посмотрела в глазок и замерла. На площадке стояла Вика, дочь тёти Любы, в ярком пуховике и с огромной сумкой через плечо.
— Вика? — Катя открыла дверь, стараясь скрыть удивление. — Ты… по какому делу?
— Ой, Кать, привет! — Вика улыбнулась так широко, что Катя невольно насторожилась. — Маман просила заехать, передать вам кое-что. Можно войти?
Катя нехотя отступила, пропуская гостью. Вика прошла в прихожую, бросив сумку прямо на пол, и огляделась с тем же оценивающим взглядом, что и её мать.
— Ну, вы тут уже обжились, да? — она потрогала занавеску. — Мило. Хотя я бы шторы другие повесила. Эти какие-то… простенькие.
— Нам нравятся, — Катя сжала губы, чувствуя, как внутри снова закипает. — Так что ты привезла?
Вика вытащила из сумки пластиковый контейнер с чем-то, пахнущим котлетами, и поставила на стол.
— Маман наготовила. Сказала, вы небось с ремонтом и ипотекой голодные ходите, — она хихикнула. — А ещё вот.
Вика достала из сумки конверт и протянула Кате. Та замерла, глядя на плотный белый прямоугольник. Что-то подсказывало ей, что это не просто открытка.
— Что это? — Катя взяла конверт, но открывать не спешила.
— Да так, предложение, — Вика пожала плечами, но её глаза хитро блеснули. — Маман с папой посовещались, решили вам помочь. Там всё написано. Ты почитай, а я пока чай попью, можно?
Катя кивнула, хотя всё внутри кричало: «Выгони её!» Она поставила чайник, а сама села за стол, вскрывая конверт. Внутри был лист бумаги, сложенный пополам. Катя развернула его и пробежала глазами текст. Сердце ухнуло куда-то вниз.
Это был договор. Неофициальный, написанный от руки, но с чёткими цифрами: тётя Люба и дядя Коля предлагали выплатить половину их ипотеки — около трёх миллионов рублей — в обмен на долю в квартире. Не просто долю, а половину. И ещё там была приписка: «В случае продажи квартиры прибыль делится поровну».
Катя почувствовала, как кровь приливает к вискам. Она подняла глаза на Вику, которая беззаботно листала что-то в телефоне, попивая чай.
— Вика, — Катя старалась говорить спокойно, — это что, серьёзно? Вы хотите половину нашей квартиры?
— Ну, не мы, — Вика пожала плечами. — Маман с папой. Они же помочь хотят. Вы с Сашей мучаетесь, а они вам реально облегчат жизнь. Ипотеку закроете, вздохнёте свободно.
— Свободно? — Катя почти рассмеялась, но смех застрял в горле. — Это наш дом, Вика. Мы его сами купили. Сами.
