Катя хотела возразить, но промолчала. Она знала Сашу — он не любил конфликтов, всегда старался сгладить углы. Но она также знала тётю Любу. Та не отступит, пока не получит, что хочет. И что-то подсказывало Кате, что их новоселье — только начало.
Прошла неделя. Тётя Люба звонила Саше почти каждый день, то с вопросами про ремонт, то с предложениями «заехать посмотреть». Катя старалась держаться, но каждый звонок был как иголка под кожу. Она замечала, как Саша, отвечая тёте, становился всё более раздражённым, но всё равно говорил: «Да, тёть Люб, приезжай, конечно».
В субботу тётя Люба заявилась снова — на этот раз с «подарком». Это был старый светильник, который, по её словам, «идеально впишется в вашу комнатку». Катя, глядя на пыльный абажур, еле сдержалась, чтобы не спросить, зачем им это барахло.
— Саш, — тётя Люба уселась на диван, — я тут подумала. Вы с ипотекой мучаетесь, а у нас с Колей деньги лежат. Может, мы вам поможем? Половину долга закроем, а вы нам… ну, долю в квартире дадите. Всё по-семейному.
Катя, стоявшая у плиты, замерла. Вот оно. Она знала, что тётя Люба что-то задумала, но чтобы так прямо? Она посмотрела на Сашу, ожидая его реакции. Он кашлянул, явно не готовый к такому повороту.
— Тёть Люб, — начал он, — мы с Катей сами справляемся. Спасибо, конечно, но…
— Да что вы справляетесь! — тётя Люба перебила. — Ипотека — это кабала. А мы вам реальную помощь предлагаем. Или вы не доверяете семье?
Катя почувствовала, как кровь приливает к вискам. Она хотела сказать что-то резкое, но вместо этого глубоко вдохнула. Нельзя поддаваться. Нельзя устраивать скандал. Но и молчать она больше не могла.
— Люба, — она повернулась, её голос был спокойным, но твёрдым. — Мы очень ценим твою заботу. Но это наш дом. И мы сами решаем, что с ним делать.
Тётя Люба открыла рот, но, к удивлению Кати, промолчала. Саша посмотрел на жену с лёгким удивлением, но в его глазах мелькнула гордость. Впервые за всё время он не стал сглаживать углы.
— Ладно, — тётя Люба поднялась, поправляя сумку. — Подумайте. Но не тяните, а то проценты по ипотеке вас съедят.
Когда она ушла, Катя опустилась на стул, чувствуя, как дрожат руки. Саша сел рядом, взял её за руку.
— Ты молодец, — тихо сказал он. — Я бы, наверное, опять смолчал.
— Саш, — Катя посмотрела на него, — если мы сейчас не поставим границы, она не остановится. Ты же знаешь.
Он кивнул, сжимая её руку.
Но Катя знала: это не конец. Тётя Люба вернётся. И что-то подсказывало ей, что следующий её ход будет ещё более неожиданным.
Катя сидела на кухне, глядя на чашку с остывшим чаем. Прошла неделя после визита тёти Любы, но её слова — «всё по-семейному» — всё ещё звенели в ушах. Саша ушёл на работу, а Катя взяла отгул, чтобы разобрать коробки, которые так и стояли в углу. Но вместо уборки она прокручивала в голове тот вечер, пытаясь понять, как защитить их дом, их жизнь, от чужих рук.
