Тем временем Дима снимал квартиру в спальном районе. Однокомнатная, с обшарпанными обоями и скрипучей кроватью. Он ненавидел это место. Ненавидел тишину, которая давила по ночам. Ненавидел себя за то, что довёл всё до этого.
Он начал звонить Кате каждый день. Сначала она сбрасывала, потом заблокировала его номер. Тогда он написал её подругам, даже её сестре, умоляя поговорить с ней. Все отказались. Даже его мать, которую он навестил в выходные, посмотрела на него с укором.
— Дима, — сказала она, нарезая хлеб, — я тебя люблю, но Катя права. Ты вёл себя как мальчишка. Если хочешь вернуть её, докажи, что изменился.
— Как? — он почти кричал. — Она даже говорить со мной не хочет!
— А ты подумай, — мать пожала плечами. — Ты всегда был хорош в словах. А теперь нужны дела.
Дима вернулся в свою съёмную квартиру и сел за ноутбук. Он начал искать психолога. Не потому, что верил в эти разговоры, а потому, что отчаяние толкало его на что угодно. Он хотел понять, почему всё разрушилось. И, может быть, как это исправить.
Катя начала замечать мелочи, которые раньше проходили мимо. Как приятно просыпаться в тишине, без Диминого храпа. Как вкусно пахнет кофе, когда его варишь только для себя. Она записалась на курсы йоги, которые всегда откладывала, и даже сходила на свидание — коллега с работы уговорил. Свидание было так себе, но Катя смеялась, и это было уже победой.
Однажды вечером она получила письмо. Не электронное, а настоящее, в конверте, который кто-то подсунул под дверь. Почерк был Димин. Катя хотела выбросить его, но любопытство победило. Она открыла конверт и начала читать.
«Кать, я знаю, что ты не хочешь меня видеть. И я не виню тебя. Я был идиотом. Не потому, что ты нашла те сообщения, а потому, что я вообще дал тебе повод их искать. Я хожу к психологу. Да, я, который смеялся над этой ерундой. Я пытаюсь понять, почему всё так вышло. И я хочу измениться. Не ради тебя, а ради себя. Но если ты дашь мне шанс, я сделаю всё, чтобы ты снова мне поверила».
Катя дочитала и отложила письмо. Её сердце билось быстрее, но она не знала, что чувствует. Злость? Надежду? Или просто усталость? Она посмотрела на пустую рамку на стене, где раньше висела их свадебная фотография. И вдруг поняла, что не хочет возвращать её на место. Пока не хочет.
Месяц спустя Катя сидела в кафе с подругой Светой. За окном моросил дождь, и Москва казалась серой, но уютной. Света рассказывала о своей новой работе, а Катя слушала, улыбаясь. Её телефон лежал на столе, и внезапно он загорелся — входящий звонок. Дима. Она разблокировала его номер неделю назад, сама не зная зачем.
— Ответишь? — Света прищурилась.
Катя посмотрела на экран. Её палец замер над кнопкой. Она вспомнила его письмо, его слова о психологе. Вспомнила, как он выглядел в тот вечер, когда она выгнала его — растерянный, но всё ещё уверенный, что она передумает.
— Не знаю, — честно сказала она. — Может, и поговорю. Но не сейчас.
