Она выиграла время. Одну ночь. Но что делать дальше? Отдать? Смириться, как она делала это сотни раз до этого? Снова стать «не в счет»? Она достала из холодильника тесто, муку, яблоки. И принялась за работу. Механические, привычные движения успокаивали. Раскатать тесто. Нарезать яблоки. Посыпать сахаром и корицей. Запах выпечки, ее личный запах дома и уюта, медленно заполнял кухню, вытесняя тревогу. А что, если нет? Что, если последовать совету Татьяны Петровны? Что тогда будет? Скандал? Конечно. Обида? Несомненно. Но может быть… может быть, после этого что-то изменится?
Она поставила штрудель в свою старую, капризную духовку, приоткрыв дверцу, чтобы не подгорел, и села за стол. Взяла телефон. Открыла банковское приложение. Вот он, счет. Вот она, сумма. И вот она, Елена, пятидесятичетырехлетняя женщина, которая всю жизнь плыла по течению, а теперь вдруг оказалась перед порогом, за которым — неизвестность.
Утро не принесло облегчения. Сергей проснулся хмурым и с порога спальни бросил:
— Ну что? Ты перевела?
— Еще нет, я только встала, — ответила Елена, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она наливала себе кофе, и руки ее слегка тряслись.
— Кофе она пьет, — проворчал он, проходя в ванную. — Митька с шести утра на телефоне висит, ждет. Давай быстрее.
Елена села за кухонный стол. На тарелке лежал вчерашний штрудель, ароматный, с хрустящей корочкой. Она всегда оставляла Сергею кусок к завтраку. Но сегодня он даже не взглянул в его сторону. Его волновали только деньги. Ее деньги.
Она снова открыла приложение. Палец завис над кнопкой «Перевод». Вся ее прошлая жизнь, ее привычка быть удобной, покладистой, хорошей женой, кричала ей: «Нажми! Переведи и забудь! Будет мир, будет спокойствие!» Но что-то новое, проклюнувшееся вчера, упрямо шептало: «Не смей. Это предательство. Предательство самой себя».
Сергей вышел из ванной, уже одетый для работы.
— Я ухожу. Через час позвоню Митьке, надеюсь, он меня обрадует. Не подводи, Лена.
Дверь за ним захлопнулась.
Елена осталась одна в оглушительной тишине. Тишине, которую нарушало только тиканье старых часов на стене. Она смотрела на эти часы, на их неумолимый бег, и вдруг поняла, что они отсчитывают не просто минуты. Они отсчитывают ее жизнь. Годы, которые она потратила на то, чтобы угождать, приспосабливаться, быть на вторых ролях. А чего хотела она сама? Когда она в последний раз спрашивала себя об этом?
Она вспомнила, как в молодости мечтала стать искусствоведом. Как с упоением читала книги о живописи, ходила в музеи. А потом появился Сергей, и он сказал: «Искусствовед? Это не профессия. Денег не заработаешь. Иди в библиотечный, там хоть стабильно». И она пошла. Она не жалела, она любила свою работу. Но сейчас, оглядываясь назад, она поняла, что это был первый раз, когда она отказалась от своей мечты ради его «прагматичного» взгляда на жизнь. И сколько таких отказов было потом?
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея: «???»
Он уже терял терпение.
