— Нет, Дима. Семью разрушил ты. Давно. Когда решил, что мое мнение ничего не стоит. А я просто это, наконец, поняла.
Она мягко, но настойчиво отстранила его руку и вышла за дверь. Спустилась по лестнице, не дожидаясь лифта. Ночной воздух ударил в лицо, холодный и свежий. Она сделала глубокий вдох. Впервые за много дней она дышала полной грудью.
Она провела ночь у Ольги, которая приняла ее без лишних вопросов, просто заварила крепкий чай с коньяком и постелила на диване. А утром Елена сняла себе на месяц маленькую квартирку на другом конце города — убитую, с обшарпанной мебелью, но свою. Тихую.
Через неделю она подала на развод. Дмитрий звонил, писал, требовал, уговаривал. Он не понимал. Он искренне не понимал, что произошло. В его мире все было логично и правильно, а она просто взбунтовалась без всякой причины.
Раздел имущества был долгим и унизительным. Он отсудил ровно половину их общей квартиры, как ему и полагалось по закону. Ей пришлось взять большой кредит, чтобы выплатить ему его долю и остаться в той квартире, где каждый угол напоминал о прошлой жизни.
И вот, спустя полгода, она сидела на своей кухне. Не той, прежней, а новой — в той самой квартире, которую она отстояла. На подоконнике, в красивых керамических горшках, пышно цвели ее фиалки. Та, с почти черными цветами, тоже расцвела. В углу, на своем законном месте, стоял ее письменный стол. Тишину нарушало только тиканье часов и шелест страниц книги.
Это было непросто. Было одиноко, страшно, финансово тяжело. Но каждый раз, когда она входила в свою тихую квартиру, она понимала, что заплатила правильную цену. Цену за право не быть обязанной. Цену за право просто быть. И эта цена стоила каждого потраченного рубля и каждой пролитой слезы.
