Он бросил трубку. Ирина знала, что «серьезный разговор» будет означать крики, давление и ультиматумы. Но ей уже не было страшно. Она сидела в своем кресле, в своей квартире, и пила чай.
Они приехали на следующий день. Вдвоем. Андрей и Галина. Ирина видела из окна, как их машина решительно запарковалась во дворе. Она не спешила открывать. Дала им позвенеть в новый звонок, постучать в дверь. Пусть почувствуют себя чужими на этом пороге.
Наконец, она открыла.
— Ну, наконец-то! — с порога закричала Галина, пытаясь протиснуться внутрь. — Мы уж думали, ты тут забаррикадировалась! Что за цирк, Ирина?
Ирина молча встала в проходе, не давая им войти.
— Я просила не приезжать.
— Что?! — Андрей оттолкнул сестру и шагнул к Ирине. Его лицо было багровым. — Ты совсем с катушек съехала? Мы приехали решить вопрос с квартирой! Галя покупателей нашла, они ждут!
— Не будет никакой продажи, — твердо сказала Ирина. — Я буду здесь жить.
Галина застыла с открытым ртом. Потом ее лицо исказилось от ярости. Она сделала шаг вперед и ткнула пальцем Ирине почти в грудь.
— Жить? Здесь? В этой дыре? Ты рехнулась! Ты рушишь все наши планы! Мы из-за тебя можем потерять выгодную сделку! Андрей машину хотел новую! Мы дачу планировали! Да что ты вцепилась в этот хлам! Эта квартира наша, семейная! Мы на нее планы построили!
Это была та самая фраза. Квинтэссенция всего. «Наша квартира». «Наши планы».
Ирина посмотрела на сестру мужа спокойным, почти безразличным взглядом. А потом тихо, но отчетливо произнесла:
— Во-первых, Галина, она не ваша. Она моя. А во-вторых… какие могут быть у вас на нее планы? Я ведь сегодня утром из самарской квартиры выписалась. С концами.
Наступила такая тишина, что было слышно, как за окном каркнула ворона. Андрей и Галина смотрели на нее, как на привидение. Их мозг отчаянно пытался обработать информацию. Выписалась. Это не просто слова. Это действие. Юридическое. Окончательное. Это был не бунт, это была декларация независимости.
— Как… выписалась? — пролепетал Андрей. Его вся спесь мгновенно слетела. Он выглядел растерянным и жалким.
— Обыкновенно. Подала заявление. Теперь мое место жительства — здесь. Город Сызрань, улица Советская, дом семь, квартира двенадцать. Так что ваши планы на «семейный актив» можете свернуть в трубочку. И уходите. Пожалуйста.
— Ты… ты… — Галина задыхалась от возмущения, но не могла подобрать слов. Вся ее напускная экспертность и псевдопсихология рассыпались в прах перед этим простым, безжалостным фактом.
— Ты подашь на развод? — спросил Андрей. В его голосе не было ни гнева, ни обиды. Только холодное осознание краха.
— Подам, — кивнула Ирина. — И на раздел имущества. Нашей самарской квартиры. Тебе достанется твоя законная половина. На новую «Весту», может, и не хватит, но на что-нибудь хватит. А теперь уходите.
