— Мы думали усыновить, — сказала женщина, словно услышала ее мысли. — Даже школу усыновителей прошли. Но в последний момент я не смогла. Попросила у дочки — дай мне знак. Но ничего не произошло, абсолютно ничего.
Именно в этот момент в комнате послышался звон, словно стакан упал на пол и разбился. Женщина вздрогнула, Аня растерянно посмотрела в ту сторону — она думала, что в квартире никого нет.
Обе они поднялись и прошли в зал. Аня боялась, что там будет что-то вроде склепа — темно, повсюду свечи и фотографии. Но нет, фотография была только одна, комната светлая и никаких свечей. Только фигурки ангелочков. Одна из них лежала на полу, разбитая. Женщина подняла кусочки фарфора и долго их рассматривала. Потом странным голосом произнесла:
— Эта та самая статуэтка. Ее.
Щеки у Ани запылали. Что это, если не знак?
Девочку она родила в срок. К тому времени тетя Люба давно жила у них в квартире и тоже родила, раньше срока. Дети еще лежали в больнице, но их вот-вот должны были выписать, уже и кроватки купили — две беленькие, красивые, с кокосовыми матрасами. Ее ребенку никто и не думал ничего покупать, она должна была оставить его в больнице. Алёна разве что по вечерам шепотом спрашивала:
— А нельзя ее где-нибудь прятать? Ну, чтобы они не узнали, что она тут, твоя девочка. Я буду тебе помогать.
От этих слов Ане хотелось плакать, но при сестре она сдерживала себя.
Содержание записки Аня продумала заранее. Написала, что не может оставить себе ребенка, и что он здоровый, они могут не беспокоиться. А еще напомнила про знак — упавшую статуэтку. В конверт она вложила деньги — всю свою накопленную пенсию. Этого должно было хватить, они же хорошие люди.
Из больницы выписывали утром, но подкидывать ребенка посреди белого дня было страшно. Она целый день просидела в торговом центре, хотя сидеть было тяжело, и голова кружилась. Но главной была ее девочка, которой нужно найти любящих родителей.
Когда торговый центр закрылся, Аня еще час сидела на лавочке, хорошо, что было тепло. Только когда на город опустились сумерки, она решилась войти в подъезд, проскользнула, когда мужчина с собакой выходил на вечернюю прогулку.
Дочку она носила в переноске, купила ее на свои деньги и попросила Веронику Матвеевну принести на выписку. Та лишних вопросов не задавала. И вот сейчас, поставив переноску так, чтобы ее не задела дверь, Аня сунула под одеяло конверт с запиской и деньгами и уже собралась позвонить в дверь и убежать, как тут же она открылась. На пороге стоял мужчина, отец погибшей девочки.
— Ты что здесь возишься?
Аня даже подпрыгнула от испуга.
Тут он заметил переноску.
Слезы потекли сами собой. И Аня рассказала все — про Олега, который ее бросил, про отчима, который и так содержал их с сестрой уже семь лет, а теперь женился, и у него родились двойняшки, про тетю Любу, которая придумала, что Аня напишет отказную в роддоме.
Он выслушал ее внимательно, после чего сказал:
— Галя уже спит, не хочу ее беспокоить. Утром поговорим. Пошли, я постелю тебе в зале.
