Целый день они бродили по парку, ели шашлыки и мороженое, сидели у фонтана и говорили, говорили, говорили…
Виктор казался таким родным, как будто они уже сто лет были знакомы, только давно не виделись.
День прошёл, как мгновенье.
И до чего же прекрасным было это мгновенье! «Я вручаю этот день, мою судьбу, жизнь близких мне людей, мою работу, моё здоровье и мой невероятный, чудесный роман в руки Божьи. В Божьей воле нет вреда, только добро! И что бы ни случилось, всё будет хорошо. И всё приму со смирением» — читала Шура свою любимую утреннюю молитву, а потом занималась обычными делами, но все мысли были только о нём.
И он пришёл. Такой долгожданный и неожиданный, такой родной и совсем незнакомый.
Шура радостно шагнула навстречу:
— Здравствуй, Виктор! Я так рада тебя видеть!
— Здравствуй, звёздочка! Я тоже рад.
До конца смены было ещё много времени. Они сидели рядом и говорили о всякой чепухе. Шурочка улыбалась, кокетничала и думала, что со стороны этот флирт не очень молодых людей довольно-таки смешон.
Уходя, Виктор поцеловал её в губы, даже не поцеловал, а просто коснулся её губ своими губами. Шура не поняла, что произошло, но в этот миг способность видеть, слышать и ощущать отключилась. Вокруг туман, неяркое свечение, неясные звуки, словно на дне водоёма. Губы разомкнулись, и Шура очнулась в реальном мире, даже хотела оглядеться, но второй поцелуй снова опрокинул её в туманный водоём. Оба погружения длились пару секунд, но потрясение от пережитого не проходило долго.
Шурочка встала — ноги подкашиваются, как ватные; взяла начатое вязанье — руки дрожат так, что невозможно спицей в петлю попасть. А сердца вообще нет — оно разбухло, как желе, и не бьётся, а колышется.
«Толи инфаркт, толи оргазм, толи маразм,» — поставила себе диагноз женщина и на всякий случай положила валидол под язык.
«Какие ещё будут сюрпризы?» — спросила Шура, глядя на чужое колечко. Катя примчалась на вызов подруги, как неотложная помощь:
— Что? Что он с тобой сделал?
По мере рассказа встревоженное лицо Катерины стало возмущённым и даже укоризненным:
— Шура, ты помнишь, сколько тебе лет? А ты до сих пор от поцелуя сознание теряешь?!
— Кать, мне страшно! Я словно стою на краю пропасти, и меня тянет туда прыгнуть. Что делать?
— Прыгай! А чтобы от поцелуев в обморок не падать — целуйся почаще!
Она поняла, что эту огромную, невероятную, позднюю, может быть, последнюю Любовь дал ей Бог, и негоже от Божьего дара отказываться. А лекарство от обмороков оказалось действенным — сердце замирало, голова кружилась, но сознание уже не отключалось. — Господи, я так благодарна тебе за это необыкновенное чувство, за этого удивительного мужчину, Мужчину с большой буквы, который сильнее, умнее, выше меня, и мне радостно это осознавать; к которому не надо наклоняться, чтобы погладить его по голове, пожалеть и поцеловать в макушку; до которого ещё надо дотянуться, став на цыпочки. Спасибо тебе, Господи, но мозги мне всё-таки верни!
