Как будто его ошпарило кипятком. Если такое произойдет, как же ему жить дальше? Это же катастрофа, всемирный потоп! Да нет! Это гораздо хуже. Это конец вселенной! Конечно, он зайдет и затеет драку с этим типом. Может быть, даже убьет его. Но если она сама позвала его к себе? Почему она держит руку на его локте?
Пойти сейчас навстречу к ним и что-нибудь сказать Свете, не обращая на этого никакого внимания? Что ей сказать? Нет, не выйдет он им навстречу. Не сможет он подойти к ним. Будет прятаться за углом и подглядывать, как любопытная старушонка. Да нет же! Выйдет! Возьмет и выйдет сейчас! Медленно к ним подойдет. И в морду этому дылде!
Парень коснулся ее руки, развернулся и пошел. Ни разу не оглянулся, не помахал ей на прощание.
Анатолий побежал наверх. А вдруг она ему сказала, что у нее есть другой и она любит этого другого? И этот другой он. И тот дылда понял, что ему здесь делать нечего. И чего он взъелся на этого парня? Просто учатся вместе. Может быть, работают рядом. А ты уже и по морде ему хотел дать. Вот какой же дурак всё-таки! Ничего нельзя делать сгоряча.
Анатолий долго сидел на кухне, успокаивая сердце. Ему было хорошо. Конечно, она любит его.
Он хотел узнать о ней больше. Он хотел знать о ней всё. Но как узнать? Спрашивать? Но кого? Она о себе ничего не рассказывала. Может быть, она вообще спустилась к нему оттуда с небес, как ангел. И он просто не должен ничего знать, не имеет права. Конечно, мать что-то знала о ней. Но он никогда бы не решился расспрашивать ее. Она бы сразу обо всем догадалась. А ему этого не хотелось. Он был уверен, что никто не знает об его любви. Он даже не знал, кем она работает. Она работала в заводоуправлении. Но кем? Может быть, вообще была уборщицей или каким-нибудь небольшим начальником. Уходила она в чистом и приходила в чистом. Значит, все-таки она не была простой работницей. Бухгалтером*, но с таким знанием математики!
Девчонки-одноклассницы ему стали совершенно неинтересны. Хотя раньше он заглядывался на Клаву Кунгурову.
В Свете было женское, манящее и таинственное. А в девчонках-школьницах этого даже не осушалось. Ее движения, каждый ее жест казались ему божественными, царскими, полными значения и таинственных намеков. Всякий раз он пытался их разгадать.
Плодово-ягодное вино было из кладовки. У Анатолия таких денег не водилось, чтобы покупать вино. Отец не вел счет или предпочитал молчать, обнаружив пропажу. В следующий раз бутылки он прятал в другое место. Но в кладовке не так уж много было пространства. Анатолий поставил бутылку на середине стола. Он не знал, что сказать. Света улыбнулась.
— Разве ты пьешь? Не знала.
— Ну, не то что пьют, но могу. Иногда бывает.
— Ну да! Вечер же. У меня есть вообще-то друзья. они выпивают. Но я с ними не часто.
— Ну да! Вечер уже. А может быть, ты не пьешь? — Анатолию стало грустно. — А я тут притащил.
