— Что же ты натворила? — мать схватилась за голову,. — Покажи, где оставила! Сейчас же!
Таня плакала и говорила, что так будет лучше, но Стеша, взяв ее за руку, повела девочку из квартиры.
Конечно, на лавочке ребенка не было, Стеша бегала, спрашивала людей, видел ли кто девочку, а потом, вернувшись в квартиру, сказала Тане.
— Если кто узнает о том, что ты натворила, то тебя и меня в тюрьму посадят.
— Я не хочу в тюрьму, мамочка… — заплакала Таня.
— Тогда всем скажем, что она умерла. Тащи свою куклу.
Стеша сходила к плотнику и, плача, попроила соорудить гробик. Вложив в него куклу и замотав так, что лица не видно было, она похоронила ее сразу за двором. Там уже были свежие холмики.
Рыдая во весь голос, она вошла в квартиру и тут же замолчала. И вдруг Таня увидела улыбку на губах женщины. Улыбку, которую Таня никогда не забудет…
Они вышли и отправились на вокзал. Уехать Стеша с дочерью смогли только на следующий день и вот, спустя семь часов езды на поезде, в эвакопункте они получили по тарелке горячего супа и свежий хлеб с горячим чаем.
Детский мозг штука сложная… Сперва яркие моменты перекрываются другими, более яркими впечатлениями. Вот они в отельной комнате в обжетиии с мамой, вот она идет в школу, а спустя время Победа и мамино замужество.
Когда Тане исполнилось 14 лет, у нее родился братик. И вдруг прошлое стало накатывать на нее воспоминаниями и приходить к ней во снах. Вот она берет Аришку и ведет в парк, оставляя ее на лавочке. Вот они хоронят куклу и уезжают. А еще мамины слезы и вдруг… Ее улыбка.
Однажды она не выдержала и подошла к Стеше, все рассказав.
— Тише, не вздумай никому ничего рассказывать! Я не вернулась в Ленинград лишь потому, что не хотела вызвать у тебя неприятные воспоминания.
— Нет, мама, — Таня зажмурилась от наплывших воспоминаний. Она стала взрослой и могла уже сопоставить некоторые вещи. — Ты не вернулась, потому что вышла замуж за дядю Сашу, фронтовика с отдельной квартирой.
— В чем ты меня упрекаешь? — возмутилась мать. — Да я ведь все ради тебя, ради тебя ведь стараюсь! В Ленинграде не осталось нашего дома, там пустырь!
— Нет, мама, не ради меня, ради себя.
И вдруг девочка, подняв глаза на мать, спросила:
— А дядю Сережу ты ведь тоже не любила?
— Глупости! Я его любила, — вспыхнула мать. — Да я его дочку растила! Да, мы объединили комнаты, но я взяла заботы на себя о его ребенке.
— Поэтому ты тогда улыбалась? В тот день, когда мы уезжали?
Таня вдруг посмотрела на мать другими глазами, она вдруг поняла, что на самом деле произошло тогда…
Арина была для Стеши обузой, ненужным ребенком, избавиться от которой она не могла — в детский дом не сдашь, она ее удочерила и никто бы не понял, почему одного ребенка она отдала государству, а второго оставила. И сама лично избавиться от нее она не могла, боясь, что может начать следствие и отправится она в лагеря. А с ребенка что возьмешь? С ребенка взятки гладки!
