Она для верности написала пару сообщений — нет. Ничего. Сообщения не проходили. Точно заблокировал, что толку проверять по три раза? Маша почувствовала такую боль в животе, что едва не согнулась напополам от неожиданности. Она аккуратно присела на стул и набрала сестре:
— Дашка, можно я приеду?
— И тебе привет! — сказала сестра. — Что случилось?
— Да ничего не случилось! Можно я приеду?
— Да чего ты спрашиваешь! Приезжай, и всё. У тебя же ключ есть.
Даша что-то еще говорила, но Мария уже не слышала…
В самолете она сидела в темных очках. Из-под очков текли слёзы. Так дерьмово она не чувствовала себя давно. В сорок три года сердце разбито в осколки… да уж. Маша пыталась слушать песни Данилы, и не смогла. Слишком больно ей было его слушать. Так больно, что руки дрожали, когда Маша переключала треки.
Она доехала на такси до Дарьи и вошла со своим ключом. И обалдела — в коридор из кухни вышел парень в джинсах и без футболки.
— Нормально! Дашка разошлась с Игорем, и снова вышла замуж, а мне не сказала?
— Вы — Маша, верно? Я — Олег, брат Игоря.
— В гости уехали. Вернутся завтра.
Точно! Даша что-то там щебетала про какие-то гости…
— Почему я вас не знаю?
— Потому что я все время в экспедициях. И на свадьбу брата даже не попал.
— Точно! Вы — эколог. Простите, у меня просто сейчас такой сумбур в голове…
— Входите, Маша. Располагайтесь. Я пока на стол накрою.
Маша сходила в душ и переоделась. Вышла в гостиную-кухню и пожалела, что не умеет свистеть. Накрыл так накрыл. Салат, мясо, фрукты, вино. Она подумала и сказала:
— А! Гулять так гулять.
Они выпили, потом выпили на брудершафт. Поели. Говорили каждый о своём, наболевшем. Вина было выпито уже немало.
— Что вам надо, бабам? Какого такого внимания? — спрашивал Олег. — Деньги я привожу. Дома… бываю. Иногда. Не понимаю я вас…
— Значит, Ира — третья, кто тебя бросил. БросилА! Да?
— Ну! И все мне про какое-то внимание толкуют. А сами бы подумали, нафига они такие нужны? Если даже из эспе… экспре…
— Экспедиции! — старательно выговорила Маша.
— Да! Дождаться не могут. А ты шаришь… — усмехнулся он. — Мы пили на брудершафт?
— А почему не целовались? Давай исправлять.
Как-то так вышло, что поцеловались они всерьез. От души поцеловались. Маша сначала замерла, а потом ответила на поцелуй. Дальше она смутно помнила, как они шли к дивану, и Олег на ходу стягивал с неё футболку.
После, прикрывая грудь пледом, ошарашенная Мария сказала:
— Спасибо. Это было очень вовремя. Только давай забудем об этом, ладно?
— Да как скажешь, конечно! И никому, да?
— Боже… Олег! Сколько тебе лет?
— Ох…, а мне — сорок три!
— Ерунда какая. — фыркнул он.
Данила Ермаков проснулся в гостиной на неудобном диване. Встал. Застелил его. Прошел в кухню. Он искал, чем бы позавтракать, но ему словно специально ничего не оставили. Ни жены, ни дочери. Ни еды в доме. Сами-то они что едят?
