— У вас есть шансы выйти замуж и нарожать детей. А я ничего этого не смогу.
— Боже мой, Ольга, ты такая глупая! Ты сможешь всё на свете, потому, что тебя не будут отвлекать муж с детьми.
— Яна, да я умереть могу. В любой момент. Врачи уже устали удивляться, почему я всё ещё живу.
— Я книжку умную читала. По анатомии. — сообщила я Ольге, понизив голос. — Там написано, что кто угодно может.
— Что? — округлила Ольга свои маленькие глаза с синими тенями под ними.
— Умереть в любой момент.
Мы дошли до её дома, — мой был дальше. Я легко помахала Ольге ручкой, выдохнула, и побежала к себе. Меня уже ждал у подъезда Серёжка, мы собирались в кино.
К выпускному Ольга всё ещё была жива. И десятью годами позднее тоже. Мы увиделись с ней в следующий раз, когда нам было по тридцать лет. Встретились у её дальней родственницы и моей подруги Жанны. Когда я пришла, они пили пиво. Жанкин муж уехал в рейс, детей она спихнула маме — девичник, лепота! Ольга со стаканом пива в руке смотрелась диковато. Как балерина с куском торта.
— Э-э… ты пьёшь, что ли? — не особо вежливо поинтересовалась я.
— А как же твоё сердце?
Ольга не менялась. Она была точно такой, как я её помнила. Худой, нелепой, некрасивой. С извечной синевой.
— А что сердце? — она подняла бокал, протягивая его для тоста. — За сердце!
Мы сидели, пили, Ольга не отставала. Болтали обо всем и ни о чем. Мы с Жанной обсудили наших мужиков. Ольге было некого обсуждать, и это было бы совсем грустно, но мы щедро позволили ей обсудить наших. Жалко, что ли? Когда вечером мы с ней вышли на улицу, я спросила:
— Ну, правда, как ты чувствуешь-то себя?
— Знаешь… когда чувствую плохо, говорю себе: всё фигня, ничего у меня не болит! Это просто игры моего ума.
Я разглядывала Ольгу. Девушку, которая рвала шаблоны, прожив отведенные ей два дня, и много-много больше. И продолжая жить. Хорошо бы, если игры ума…, но эта её синева. Как же она ей не шла. Кому вообще идут признаки порока сердца?
Мы расстались, даже обнялись перед тем, как разойтись в разные стороны. Я больше не видела Ольгу, но часто слышу о ней от Жанны. И если информация всегда была однотипной и важной в своей краткости: «Жива», то с некоторых пор всё изменилось.
Оля встретила Витю! Бог его знает, где она его взяла. Тамара, вместо того, чтобы обрадоваться за дочь, побежала по родственникам и соседям с криком: «Караул, аферисты, помогите, убивают!» Ольга собралась со своим Витей на курорт, и Тамара билась в истерике. Она воспринимала все дни Ольгиной жизни, сверх отпущенных двух, как подарок от Господа, и вот теперь её хрупкая, больная, драгоценная доченька едет с каким-то аферюгой на море. Как пить дать, обратно не вернётся.
— Мама, мне сорок пять лет. Опомнись!
Василий, читая газетку о окна, только усмехнулся в седые усы.
— А ты чего это ржёшь? Ты на моей стороне, или где?!
— Я молчу-молчу. — продолжая усмехаться, заверил жену Василий.
— Это ты её рожал двенадцать часов? Тебе сказали страшное, когда ты её прижимал к сердцу? Не ты и не тебе! Вот и молчи.
