Элина услышала стук в дверь и поняла — что-то изменится навсегда. Такое предчувствие накатывает редко, но метко, как удар молнии в самое сердце тишины. Она оторвалась от диктофона, где только что записывала рассказ бабушки Насти о старинных обрядах, и пошла открывать.
На пороге стояла Лидия Михайловна с двумя огромными чемоданами и сумкой через плечо. Выглядела она на удивление бодро для женщины, которая только что пережила развод после тридцати лет брака.
— Лидочка, мама, что случилось? — Павел появился из кухни с кружкой чая, и Элина увидела, как его лицо вытянулось от неожиданности.
— Ничего особенного, сынок. Просто решила пожить у вас недельку-другую. До понедельника точно, а там посмотрим. — Лидия Михайловна протиснулась мимо Элины в прихожую, даже не дождавшись приглашения. — Дом-то какой просторный у вас! И тишина… Прямо как в музее.
Элина молча взяла один из чемоданов. Тяжелый, будто свекровь везла с собой половину прежней жизни. Павел стоял растерянный, переводя взгляд с матери на жену.
— Мам, а как же твоя квартира? Ты же говорила, что будешь жить одна, что это твой дом…
— Дом-то мой, да только в нём теперь каждый угол напоминает… — Лидия махнула рукой. — Вот и решила проветриться. А что, разве я не могу побыть с сыном? С невесткой познакомиться поближе?
Элина почувствовала, как что-то сжалось в груди. Познакомиться поближе. За семь лет брака они виделись от силы раз в месяц, и каждая встреча заканчивалась вежливым облегчением при расставании.
— Конечно можешь, мама. Проходи, располагайся. — Павел наконец очнулся от ступора. — Только у нас тут… ну, Эля работает дома, записывает интервью. Может быть шумно для тебя.
— Да какой там шум! — Лидия уже осматривала гостиную, трогала обивку дивана, заглядывала на книжные полки. — У меня после развода такая тишина в ушах звенит. А тут живые голоса, семья… Это же замечательно!
Элина поставила чемодан у стены и посмотрела на Павла. Он избегал её взгляда, изучая носки своих тапочек. В этот момент она поняла: он знал. Знал, что мать приедет, и не предупредил.
— Где же мне разместиться-то? — Лидия Михайловна уже направилась к лестнице на второй этаж. — Наверху, наверное, уютнее. Окна какие большие! И вид на сад…
— Мам, там наша спальня. И кабинет Эли. — Павел наконец поднял глаза. — Может, диван в гостиной? Он раскладывается.
— Ну что ты, сынок! Я же не на одну ночь. Диван — это для гостей, а я семья. — Лидия уже поднималась по ступенькам. — А что это за комната? С пианино?
— Это… это моя студия. — Элина поднялась следом. — Там я записываю интервью. Оборудование стоит.
— Оборудование… — Лидия заглянула в комнату и покачала головой. — Столько места пропадает! Микрофон да компьютер — разве это оборудование? У нас на заводе оборудование, а это так, игрушки.
Элина сглотнула. В этой комнате она провела последние три года, собирая истории стариков, записывая забытые песни и сказки. Здесь родился её проект о сохранении исчезающих диалектов. А теперь это просто пустое место, игрушки.
