— Марина, извинись перед мамой, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты не имеешь права так с ней разговаривать.
Это был последний удар. Марина посмотрела на мужа, и в её глазах он прочитал приговор.
— Извиниться? За что? За то, что не хочу быть обманутой и ограбленной? За то, что отстаиваю свои законные права? Нет, Павел. Извиняться должна твоя мать. За то, что пыталась провернуть эту аферу. И ты должен извиниться. За то, что был соучастником.
— Какая афера? — возмутился Павел. — Мы просто хотели юридически оформить то, что и так должно быть по праву! Квартира должна принадлежать мне!
— По какому такому праву? — Марина уже не сдерживалась. — По праву сильного? По праву того, у кого мамочка-манипулятор? Павел, очнись! Твоя мать использует тебя, чтобы лишить меня жилья! И ты ей в этом помогаешь!
Галина Петровна схватилась за сердце — её любимый приём, когда разговор шёл не по её сценарию.
— Ой, плохо мне! Павлик, сыночек, сердце прихватило! Вот до чего твоя жена меня довела!
Павел кинулся к матери, усадил её на диван, побежал за водой. Марина смотрела на этот спектакль с отвращением. Она знала, что никакого сердечного приступа нет — Галина Петровна проходила обследование месяц назад, и врачи сказали, что она здорова как бык. Но для Павла слово матери всегда было законом.
— Вот видишь, что ты наделала! — набросился на неё муж, поддерживая мать. — Довела человека! И всё из-за твоей жадности!
— Из-за моей жадности? — Марина не могла поверить своим ушам. — Павел, это твоя мать пришла с документами на переоформление квартиры! Это она жадная! А ты просто слепой! Или трус, что ещё хуже!
— Не смей оскорблять мою мать! — закричал Павел. — Она всю жизнь для меня жила! Всем пожертвовала! А ты… ты просто эгоистка!
Марина горько рассмеялась.
— Всем пожертвовала? Да она тебя задушила своей любовью! Превратила в безвольного маменькиного сынка, который в тридцать пять лет не может принять самостоятельное решение! И знаешь что самое страшное? Ты даже не видишь, как она тобой манипулирует!
— Уходи! — прошипела Галина Петровна, внезапно «выздоровев». — Уходи из нашего дома! Ты недостойна быть женой моего сына!
— Из нашего дома? — Марина холодно улыбнулась. — Напомню вам, Галина Петровна, что половина этой квартиры принадлежит мне по закону. И никуда я не уйду. Это мой дом.
— Паша, скажи ей! — свекровь вцепилась в руку сына. — Скажи, чтобы она убиралась!
Павел смотрел на жену, и в его глазах боролись разные чувства. Но материнское влияние оказалось сильнее.
— Марина, может, тебе действительно лучше уйти. Пожить у родителей, успокоиться. А потом мы поговорим.
Марина смотрела на мужа и не узнавала его. Это был чужой человек, марионетка в руках властной матери.
— Поговорим? О чём? О том, как вы с мамочкой будете дальше пытаться меня обмануть? Нет уж, спасибо. Я остаюсь в своём доме. А вот вам, Галина Петровна, пора идти. День рождения окончен.
Свекровь вскочила с дивана, забыв о своём «сердечном приступе».
