— Ты с ума сошла! — в который раз воскликнула мать. — Куда ты поедешь? К чужому человеку? В чужой город?
— Мама, — Вера подошла к матери и взяла ее за руки. — Я должна попробовать. Понимаешь? Должна.
Людмила Петровна заплакала — громко, навзрыд, как маленькая девочка:
— А я? Как же я? Одна…
— Ты не одна, мама. У тебя есть Катя, внуки… И я буду приезжать. Обещаю.
— Врешь! — Людмила Петровна вырвала руки. — Забудешь про мать, как только уедешь!
— Не забуду, — твердо сказала Вера. — Но я должна жить своей жизнью. Хотя бы попробовать.
Месяц пролетел как один день. Вера собирала документы, паковала вещи, прощалась с немногочисленными подругами. Людмила Петровна демонстративно не замечала сборов, но каждый вечер устраивала скандалы — то из-за денег, то из-за беспорядка в квартире, то просто так.
Накануне отъезда она вдруг успокоилась. Села на кухне, долго смотрела, как дочь готовит ужин.
— А вдруг он пьет? — спросила она вдруг. — Или бьет? Что ты тогда будешь делать?
— Не пьет и не бьет, — ответила Вера. — Я узнавала. И дочь его в соцсетях нашла — очень хорошие отзывы об отце.
— А квартира у него есть? Или в съемную повезет?
— Есть своя. Трехкомнатная, в центре.
— Значит, богатый, — Людмила Петровна поджала губы. — А ты кто? Инвалид на пенсии. Зачем ты ему?
Вера почувствовала, как к горлу снова подкатывает комок. Сколько раз за эти годы она задавала себе тот же вопрос — кому она нужна? Зачем? Для чего?
— Я ему нужна просто так, мама. Как человек. Как женщина.
— Как женщина! — фыркнула Людмила Петровна. — В пятьдесят три года!
— Да, мама. В пятьдесят три года я еще женщина. И имею право на счастье.
На следующий день Людмила Петровна все-таки поехала в аэропорт. Молчала всю дорогу, только перед самой регистрацией вдруг обняла дочь и зашептала:
— Если что — возвращайся. Слышишь? В любой момент возвращайся.
— Спасибо, мама, — Вера прижалась к родному плечу. — Я буду звонить. Каждый день буду звонить.
…Прошло полгода. Вера действительно звонит каждый день — рассказывает про новую жизнь, про Андрея, про море… Людмила Петровна слушает, вздыхает, но больше не ругается.
А еще она потихоньку ремонтирует Верину комнату. Так, на всякий случай. Вдруг дочка приедет погостить?
Ведь должен же кто-то заплатить за чужое счастье. Пусть даже этой платой будет одиночество.
А потом случилось то, чего Людмила Петровна боялась больше всего. Вера перестала звонить.
Три дня телефон молчал. На четвертый Людмила Петровна не выдержала — позвонила сама. Телефон был отключен.
— Катя! — звонок младшей дочери прозвучал в два часа ночи. — Вера пропала!
— Мама, успокойся, — сонно отозвалась Катя. — Может, она просто занята?
— Три дня! Телефон отключен! — Людмила Петровна всхлипывала в трубку. — Я же говорила… Говорила ей…
— Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, — Катя окончательно проснулась. — У тебя есть телефон этого… Андрея?
— Нет! Ничего у меня нет! — истерика нарастала. — Я даже адреса не знаю! Только город — Калининград!
