И она не нашла, что ответить.
В дверь постучали. Сердце подпрыгнуло. Аня бросилась открывать. На пороге стоял участковый.
— Нашли что-нибудь? — спросила она, хватая его за рукав.
Мужчина покачал головой.
— Ничего. Ни следа. Словно сквозь землю провалился.
Аня медленно опустилась на лавку у двери. Её руки дрожали.
— Что же мне делать? — прошептала она.
— Ждать, — ответил участковый. — Или начинать жить заново. У вас дети, о них думать надо.
Когда он ушел, Аня еще долго сидела у окна. Ветер гонял по двору опавшие листья. Где-то вдалеке завыла собака.
В ту ночь она плакала в подушку, чтобы не разбудить сыновей. Утром она встала раньше обычного. Вымыла полы, затопила печь, замесила тесто для хлеба.
— Петя, Кирюша, — позвала она детей к завтраку. — Идите кушать.
Она смотрела на их сонные лица, на золотые кудри Пети, на задумчивые глаза Кирилла и понимала — ради них она должна быть сильной. Ради них она должна научиться жить без Игоря, сколько бы времени это ни заняло.
— Мама, а папа сегодня придет? — спросил Кирилл, размазывая кашу по тарелке.
Аня глубоко вздохнула.
— Папа… Папа задерживается, милый. Но мы справимся. Мы справимся вместе.
Пять лет пролетели как один длинный, бесконечно трудный день.
Аня стояла возле забора, наблюдая, как Петя с Кириллом тащили ведра от колодца. Десятилетний Петя шел впереди, серьезный, с нахмуренными бровями. Кирилл, которому исполнилось восемь, старательно подражал брату.
— Мам, мы сегодня крышу будем чинить? — крикнул Петя, ставя ведра у крыльца.
— Сначала козу подоить надо, — Аня вытерла руки о фартук. — И огород полить.
Хозяйство держалось на её плечах. Копала огород, кормила скотину, чинила крышу.
В первый год после исчезновения Игоря односельчане помогали — кто дровами, кто картошкой. Потом привыкли. Ане приходилось справляться самой.
Вечерами, уложив сыновей спать, она сидела у окна с шитьем. Подрабатывала — перешивала одежду для соседей, вязала носки на продажу.
Деньги нужны были на всё: на школьные принадлежности для Пети, на лекарства для Кирилла, на новые сапоги к зиме.
— Я тебе печку растопила, — заглянула в дом соседка, Марина. — И суп твоим сварила.
— Спасибо, — Аня устало улыбнулась.
— А я тут слышала… — Марина замялась. — Говорят, видели твоего в Верхних Лугах. Бродяга какой-то похожий.
Аня вздрогнула, выронив иголку.
— Да Степан Кузьмич. Ездил туда на ярмарку, говорит, мелькнул знакомый силуэт. Но близко не подходил.
Сердце заколотилось быстрее. В первые месяцы Аня бросалась на каждый слух, мчалась в соседние деревни, искала, спрашивала… Потом перестала. Слишком больно было возвращаться с пустыми руками.
— Передай Степану, пусть зайдет, — сказала она сдержанно. — Расспрошу его.
Марина кивнула и пошла к выходу, но у двери остановилась.
— Пять лет прошло, Аня. Может, пора уже… новую жизнь начать? Василий из сельсовета давно на тебя заглядывается. Мужик хороший, хозяйственный.
— Мне муж без вести пропал, а не погиб, — отрезала Аня, поднимая с пола иголку. — Спасибо за заботу, Марина.
