Он сел в машину и поехал. Сам не зная куда. Просто ехал по трассе, думая о том, как был слеп. Как позволил матери разрушить его семью. Как предавал Ольгу раз за разом, выбирая мамин комфорт вместо счастья жены.
Когда он опомнился, то обнаружил себя возле дома тестя и тещи.
Ольга открыла дверь и замерла. Не ожидала увидеть его здесь.
— Можно войти? — спросил Кирилл неуверенно. Вид у него был помятый, растерянный.
Она молча отступила в сторону. В гостиной сидели ее родители. Увидев зятя, они переглянулись и тактично удалились на кухню.
— Я был неправ, — выпалил Кирилл, не зная, с чего начать. — Во всем. Абсолютно во всем. Ты была права, а я… я был слепым идиотом.
Ольга скрестила руки на груди. В глазах — недоверие:
— И что же заставило тебя прозреть?
— Неделя с моей матерью. Без тебя, — честно ответил он. — Только оставшись с ней один на один, я понял… Господи, Оля, как ты это терпела? Она же… она же просто оккупировала наш дом!
Ольга грустно усмехнулась:
— Я говорила тебе об этом. Много раз говорила. Но ты предпочитал не слышать.
— Знаю, — кивнул Кирилл. — И я не могу злиться на тебя за то, что ушла. На твоем месте я бы тоже ушел. Наверное, даже раньше.
Они долго говорили в тот вечер. Кирилл рассказывал, как мать приглашает своих друзей, не спрашивая. Как критикует все подряд. Как ведет себя как хозяйка.
— Знаешь, что самое страшное? — сказал он. — Я ведь видел, как тебе тяжело. Видел! Но закрывал глаза. Потому что так было… проще. Не спорить с мамой, не устанавливать границы. Проще было жертвовать тобой.
Ольга молчала. В горле стоял ком.
— Я хочу, чтобы ты вернулась, — сказал наконец Кирилл. — Все будет по-другому, обещаю. Я поговорю с родителями. Установлю правила. Они больше не будут приезжать без приглашения и…
— Нет, — перебила его Ольга.
— Я не вернусь, если твоя мать будет частью нашей жизни. Я больше не могу ее видеть, Кирилл. Ни под каким соусом. Никогда.
— Но… это же невозможно. Они мои родители. Я не могу просто взять и вычеркнуть их из жизни.
— Я и не прошу тебя вычеркивать, — покачала головой Ольга. — Общайся с ними сколько хочешь. Езди к ним, звони, встречайтесь в городе. Но в нашем доме — если он еще «наш» — я их видеть не хочу.
Кирилл долго молчал, переваривая услышанное.
— Это твое условие? — наконец спросил он.
— Хорошо, — выдохнул он. — Если это цена за наше примирение — я согласен. Они не появятся в доме, пока ты там.
Возвращение далось нелегко. Ольга то и дело ловила себя на том, что ждет подвоха. Вздрагивала от каждого звонка. Прислушивалась к звукам за окном — не едет ли знакомая «Тойота»?
Кирилл старался. Правда старался. Был внимательным, помогал по дому, сам предлагал приготовить ужин.
Но Юлия Николаевна так просто сдаваться не собиралась. Она названивала сыну по десять раз на дню. Жаловалась на здоровье, на одиночество, на «эту женщину», которая настроила его против родной матери.
