Мама погладила ее по голове:
— Правильно сделала, что ушла. Нельзя позволять себя унижать. Даже любимому человеку.
Телефон Ольги разрывался. Кирилл звонил каждые полчаса. Она отключила звук и убрала аппарат в сумку.
Первые дни Кирилл пребывал в бешенстве. Как она могла?! Бросить его одного с родителями! Из-за какой-то ерунды!
Юлия Николаевна подливала масла в огонь:
— Я же говорила тебе, сынок — не та она женщина для тебя. Эгоистка! Настоящая жена никогда не бросит мужа! Вот в наше время…
И понеслось. О том, как в их время женщины уважали старших. Как свекровь — это вторая мать. Как невестка должна быть благодарна за то, что ее приняли в семью.
Игорь Петрович молчал, уткнувшись в газету. За сорок лет брака он научился не спорить с женой.
Но дни шли, и Кирилл начал замечать то, чего раньше не видел. В упор не видел.
Как мать командует им: «Кирюша, переставь диван», «Кирюша, эти шторы ужасны», «Кирюша, почему у вас в холодильнике нет моего любимого йогурта?»
Как она критикует буквально все, к чему прикасалась Ольга: «Эти занавески выбирала твоя жена? Безвкусица!», «Цветы завяли — не умеет ухаживать», «Посуда не на своих местах стоит».
Как она считает само собой разумеющимся приезжать без предупреждения: «Это же семья! Какие могут быть церемонии?»
В среду, когда Кирилл собирался на работу — надо же было вернуться в город — Юлия Николаевна ошарашила его новостью:
— Мы с папой решили пожить у вас до конца недели. Отдохнем от городской суеты. Ты езжай спокойно, я тут приберусь, приготовлю. Все будет в лучшем виде!
Кирилл почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Незнакомое, неприятное чувство.
— Мам, я не могу оставить вас одних на даче. Это… неудобно.
— Что за глупости! — отмахнулась Юлия Николаевна. — Мы же не чужие! Ах да, я пригласила Валю с Сергеем на пятницу. Помнишь их? Наши соседи со второго этажа. Славная пара!
И тут Кирилла словно ударило током:
— Ты пригласила соседей в МОЙ дом, не спросив МЕНЯ?
Юлия Николаевна удивленно подняла брови:
— Кирюша, что за тон? Я твоя мать! Неужели я должна спрашивать разрешения?
«Я же твоя мать, а не чужой человек». Сколько раз он сам говорил эти слова Ольге? Десятки раз. Сотни.
И вдруг его словно прорвало. Он увидел. Наконец-то увидел то, о чем твердила жена. Вот оно — неуважение к их личному пространству. Вот оно — мамино «я лучше знаю». Вот оно — отношение к их дому как к своей собственности.
Господи, какой же я был идиот…
В пятницу, когда на дачу приехали соседи свекрови — громкие, бесцеремонные, сразу полезшие в холодильник «посмотреть, что у вас тут есть» — Кирилл сделал то, чего никогда раньше не делал.
— Мне нужно срочно в город. Дела, — бросил он, хватая ключи от машины.
— Кирилл Игоревич! — возмущенно воскликнула мать. — Как ты можешь! У нас гости!
— Это ТВОИ гости, мама. Я их не приглашал, — ответил он, чувствуя странное облегчение. Словно сбросил тяжелый рюкзак с плеч.
