Я нашла документы в старой папке, которую свекровь прятала за книгами, и поняла — меня обманывали все эти годы.
Руки дрожали, когда я перелистывала пожелтевшие страницы. Завещание бабушки Игоря, датированное тремя годами назад. Квартира на Тверской. Двухкомнатная, в сталинке, с высокими потолками. И завещана она была не Нине Петровне, моей свекрови, как та всем рассказывала. А Игорю. Моему мужу.
Я присела на пол прямо там, в кабинете свекрови, куда забралась в поисках старых фотоальбомов для семейной презентации. Нина Петровна уехала к подруге на дачу, Игорь был на работе, и я решила сделать сюрприз — собрать видео к годовщине их семьи. Но нашла совсем другое.
Три года назад, когда бабушка Игоря ушла из жизни, Нина Петровна рыдала на похоронах громче всех. Причитала, что старушка оставила её без крыши над головой, что завещание составлено на дальних родственников. Игорь тогда очень переживал, утешал мать, обещал, что она всегда может рассчитывать на нас.
А документ в моих руках говорил совершенно другое. Квартира принадлежала Игорю. И Нина Петровна это прекрасно знала.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от свекрови: «Светлана, я возвращаюсь раньше. Буду через час. Приготовь ужин».
Приказной тон, как всегда. За семь лет нашего брака я привыкла. Нина Петровна жила с нами последние три года — с тех самых пор, как умерла бабушка. Переехала к нам якобы потому, что осталась без жилья. И мы с Игорем потеснились в нашей однокомнатной квартире, отдали ей единственную комнату, а сами перебрались на раскладной диван в гостиной.
Я быстро сфотографировала все страницы завещания, вернула папку на место и помчалась домой. Голова кружилась от открывшейся правды. Как она могла? Как могла обмануть собственного сына?
Дома я металась по кухне, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было приготовить ужин — свекровь не терпела опозданий. Но руки не слушались, мысли путались. Я достала курицу из холодильника и начала её разделывать, одновременно прокручивая в голове последние три года.
Сколько раз я предлагала Игорю помочь его матери найти съёмную квартиру! Говорила, что мы можем скинуться, помогать ей с арендой. Но Нина Петровна каждый раз начинала плакать, говорить, что она никому не нужна, что сын хочет от неё избавиться.
— Светка, ты же понимаешь, я не могу выгнать родную мать! — говорил тогда Игорь, и я сдавалась.
А она, оказывается, всё это время имела собственную квартиру. Двухкомнатную. В центре города.
Ключ повернулся в замке — свекровь вернулась. Я вздрогнула и уронила нож. Он с грохотом упал на пол.
— Что за шум? — Нина Петровна вошла на кухню, окинула меня оценивающим взглядом. — Опять неуклюжая. И что это у тебя с лицом? Заболела?
— Всё в порядке, Нина Петровна. Ужин почти готов.
Она фыркнула и прошла в комнату. Через минуту донёсся её властный голос:
— Светлана! Кто трогал мои вещи?
Сердце ухнуло вниз. Неужели я неаккуратно положила папку? Я вытерла руки и пошла к ней.
