— Я всё сделала для твоего же блага! — вдруг выпалила она. — Ты молодой, неопытный! Квартиру могли отнять мошенники! Или эта… — она ткнула в меня пальцем, — развелась бы с тобой и забрала половину!
— Мама, мы женаты семь лет! — возмутился Игорь. — Света — мой самый близкий человек!
— Близкий человек — это мать! — закричала Нина Петровна. — Я тебя родила, вырастила, всю жизнь посвятила! А она что? Пришла на всё готовое!
— На какое готовое, Нина Петровна? — не выдержала я. — Мы с Игорем всё сами заработали! Эту квартиру купили в ипотеку, которую до сих пор выплачиваем! Сами себя обеспечиваем!
— Не смей со мной так разговаривать! Игорь, или она, или я!
Игорь устало потёр лицо руками.
— Мам, не ставь ультиматумы. Ты обманула меня. Обманула нас. Три года мы ютились втроём в однушке, отдали тебе единственную комнату, а у тебя всё это время была своя квартира!
— Я хотела быть рядом с тобой! Разве это преступление — хотеть жить с сыном?
— Нет, не преступление. Преступление — врать нам все эти годы. Манипулировать. Использовать.
Нина Петровна всхлипнула, прижала руку к сердцу.
— Мне плохо… Сердце…
Раньше этот приём всегда срабатывал. Игорь бросался к матери, усаживал её, бежал за лекарствами. Но не в этот раз.
— Мам, прекрати спектакль. Я записал тебя к врачу на полное обследование на прошлой неделе. Кардиолог сказал, что у тебя здоровое сердце для твоего возраста.
Свекровь выпрямилась, всхлипы прекратились как по команде.
— Значит, ты следил за мной?
— Я беспокоился о твоём здоровье. Но теперь вижу, что зря. Ты прекрасно себя чувствуешь, когда тебе это выгодно.
Следующее утро началось со звонка в дверь. На пороге стоял мужчина в костюме, представился юристом.
— Игорь Александрович? Я представляю интересы вашей матери, Нины Петровны. Она намерена оспорить ваши притязания на квартиру по адресу Тверская, дом…
— Какие притязания? — перебил Игорь. — Это моя квартира по завещанию!
— Ваша мать утверждает, что вы оказывали на неё психологическое давление. Кроме того, она единственная наследница первой очереди, и завещание может быть оспорено.
— Это ложь! Никакого давления не было! Наоборот, это Нина Петровна манипулировала нами все эти годы!
Юрист холодно посмотрел на меня.
— Вы можете излагать свою позицию в суде. Всего доброго.
Он ушёл, оставив нас в полном шоке. Игорь схватился за голову.
— Она же моя мать… Как она может?
— Она может всё, — горько сказала я. — Ты только сейчас это понял?
Нина Петровна вернулась вечером. Вошла с высоко поднятой головой, прошла в свою комнату. Через час вышла с чемоданом.
— Я переезжаю к сестре, — заявила она. — Не могу жить под одной крышей с людьми, которые меня оскорбляют и унижают.
— Мам, — Игорь попытался её остановить. — Давай поговорим спокойно. Зачем ты наняла юриста? Зачем доводить до суда?
— Я защищаю свои права! Твоя бабушка была не в себе, когда писала завещание. Она должна была оставить квартиру мне!
— Но она оставила мне. И ты это знала. Ты сама оформила наследство по моей доверенности!
