Пока настраивалась аппаратура, щупальца туманности волокли шаттл в свои недра. Моя личность, пока шёл обратный отсчёт стремительно сходила с ума, хотя объективных причин тому не было. Я как пришелец, как фантом в сознании того человека сделал усилие, чтобы курьер нашёл в себе силы развеять морок, и, представляете, док, это подействовало! Но затем случилось нечто, что даже меня, невидимого наблюдателя, выбило из колеи.
Через стены космического корабля, словно для них не существовало никаких преград, проникли чудовищные щупальца. Но, что было более ужасающим, эти щупальца, как марионетку, обвив и руки и ноги и голову, держали изуродованное тело моего наставника, Альберта. Его глаза, словно ведомые какой-то невероятной силой, вперились на моё альтер-эго, а губы утробным голосом (который, я знаю, не принадлежал моему учителю) обратились ко мне на непонятном языке. Но суть послания была мне ясна, подобно тому, как Альберт доносил мне свои мысли в таком далёком космическом полётом из той другой жизни, которой будто и не было вовсе. «Отпусти всё, идём со мной…» И его голос чудовищным образом манил. Я был готов отбросить всё и пуститься в те смертельные объятья, что открылись передо мной сквозь непроницаемые стены межвёздного корабля. Я невольно тянулся к уродливым отросткам, говорившим от лица наставника, и, видит бог (если всё же он есть в этой непроницаемой тьме), я бы поддался уговорам вселенского зла, если бы прибор для гиперпрыжка не исполнил свою функцию и не вынес нас с моей тамошней личностью из этого кошмара.
Но вместе с гиперпрыжком и меня выбросило из сна. Я очнулся в заброшенном замке, стены которого прогнили от сырости и выросшего в кирпичах грибка. От уютных покоев Альберта не осталось и следа.
Я хотел было опросить слуг или местных жителей, но ни тех, ни других поблизости не оказалось. Замок был заброшен и, судя по его состоянию, чуть ли не столетия назад. Каменный пол под ногами крошился, большинство башен были погребены под обломками. Но в душе внезапно даже для меня самого вновь возник лик Альберта из того злосчастного сна. Его слова туманили разум, а измученные нервы вынудили бежать. Бежать как можно быстрее с проклятого места, туда, где, может быть, устрашающий голос порабощённого наставника перестанет разрывать мою душу изнутри.
Я не помню, как долго я бежал, но, должно быть, завяз в трясине, где меня впоследствии нашли. Позже я узнал, что был без вести пропавшим на протяжении десяти лет. Мне до сих пор трудно поверить, что сейчас тысяча девятьсот одиннадцатый, хотя, казалось бы, вчера шёл на званый ужин в поместье Альберта Свона весной тысяча девятьсот первого года. Ныне поместье Свонов пустует, и ни один, даже самый старый нотариус, не назовёт имя владельца заброшенного имения. Словно Альберта никогда не существовало, словно всемогущая тьма поглотила даже память об этом всеведущем человеке.
