Валентина Ивановна пришла в среду вечером. Я как раз вернулась из магазина, разбирала пакеты — молоко, хлеб, крупы, овощи на суп. Свекровь влетела следом за мной, даже обувь снимать не стала.
— Наташенька, золотце, выручай! — запричитала она с порога, размахивая какими-то бумагами.
Я поставила пакет с картошкой на пол, выпрямилась. В руках у Валентины Ивановны был пакет документов — я сразу узнала бланк заявления на регистрацию.
— Да вот, Маринке, Лёшиной маме то есть, субсидию дают на коммуналку. Но нужно, чтобы он был прописан в Москве. Временно! Буквально на недельку, пока документы оформят!
Она сунула мне бумаги. Заявление уже было заполнено — моим почерком. Вернее, чем-то похожим на мой почерк. Даже подпись внизу стояла.
— Валентина Ивановна, это что за самодеятельность?
— Какая самодеятельность? Я просто заранее всё подготовила, чтобы тебе время не тратить! Ты же занятая, работаешь. Вот, осталось только в МФЦ сходить…
— Я не давала согласия на регистрацию.
Свекровь округлила глаза, изобразила полное непонимание:
— Но Наташенька, это же временно! На неделю! Потом сразу снимем с учёта!
— Как это не снимем? Конечно снимем! Ты что, родному человеку не доверяешь?
Родному. Алексей, который за три недели не сказал мне и десяти слов, вдруг стал родным. Я сложила бумаги, протянула обратно.
— Извините, но я должна подумать.
Лицо свекрови вытянулось. Она явно не ожидала сопротивления.
— Подумать? О чём тут думать? Мальчику помощь нужна!
— Мне нужно проконсультироваться.
На следующий день я пошла к юристу. Ольга Петровна, подруга моей мамы, выслушала внимательно, покачала головой:
— Наташа, ни в коем случае. Временная регистрация — это уже права на жилплощадь. Снять с учёта без его согласия будет проблематично. А если что — суд может встать на его сторону.
— Но свекровь говорит, на неделю…
— А документы на субсидию рассматривают минимум месяц. И потом, зачем для субсидии матери нужна прописка сына в другом городе? Тут что-то нечисто.
Я вышла от юриста с тяжёлой головой. Дома Игорь смотрел футбол, Алексей торчал на кухне — жарил яичницу на четыре яйца.
— Игорь, нам надо поговорить.
— Это важно. Твоя мама хочет прописать здесь Алексея.
Муж оторвался от экрана, нахмурился:
— Ну и что? Пропиши, делов-то.
— А ты знаешь, что это значит юридически?
— Нат, не накручивай. Это же временно.
— Твоя мама подделала мою подпись на заявлении.
Игорь помолчал, потом пожал плечами:
— Ну, перестаралась немного. Хотела как лучше.
Как лучше. Для кого лучше? Я посмотрела на мужа — он уже снова уставился в телевизор. Для него разговор был окончен. А для меня только начинался — внутренний разговор о том, что я одна в этой квартире думаю о последствиях. Остальным плевать.
Алексей прошёл мимо со своей яичницей, даже не поздоровался. В его комнате снова загудел ноутбук. Я стояла посреди коридора и понимала: меня загоняют в угол. Мягко, по-семейному, но загоняют.
