— Лен, тут срочно надо. Нотариус завтра в отпуск уходит на месяц. Потом новый закон выйдет — всё дороже станет. Ты же не хочешь переплачивать?
Он раскладывал бумаги, что-то объяснял. Про налоговую оптимизацию, про защиту от рейдеров, про то, что так безопаснее. Слова плыли мимо ушей. Я видела только расплывчатые строчки текста.
— Вот здесь, и здесь, и вот тут ещё…
Ручка выскальзывала из пальцев. Андрей придержал мою руку, помог поставить подпись. Или не помог? Или вообще сам поставил? Сейчас уже не вспомнить.
— Всё, Ленок, можешь спать спокойно. Я всё оформлю как надо.
Спать спокойно. Ха! Двадцать лет спала спокойно, пока не узнала, что живу в чужой квартире.
А ведь были звоночки. Были! Квитанции за коммуналку приходили не на моё имя — я думала, ошибка ЖЭКа. Когда трубу прорвало, управляющая компания требовала доверенность — Андрей сам приезжал, разбирался. «Не волнуйся, Лен, я всё улажу».
Сейчас сижу с той самой папкой. Нашла её в серванте, под мамиными фотоальбомами. Свидетельство о праве собственности — на моё имя, от девяносто восьмого года. А рядом — договор купли-продажи от две тысячи девятого. Два документа, между которыми — целая пропасть обмана.
Разговор за чашкой остывшего кофе
Кафе выбирала я — подальше от дома, от знакомых мест. Нейтральная территория. Андрей опоздал на двадцать минут, вошёл, отряхивая снег с плеч. Постарел за эти годы — виски поседели, под глазами мешки.
— Лена, ты чего так срочно?
Я молча положила на стол распечатку из ЕГРН. Смотрела, как меняется его лицо — сначала недоумение, потом понимание, потом… что-то похожее на сожаление.
— Неважно откуда. Важно — почему моя квартира записана на твою фирму?
Он откинулся на спинку стула, потёр переносицу. Жест знакомый с детства — так он всегда делал, когда бабушка ловила нас на какой-нибудь шалости.
— Лен, ты не понимаешь. Тогда такое время было…
— Что я не понимаю? Что ты украл у меня квартиру?
— Никто ничего не крал! — он повысил голос, пара за соседним столиком обернулась. — Тише ты. Я всё сделал для твоей же безопасности.
— Для моей безопасности? Серьёзно?
— Да! Ты же помнишь, что творилось в две тысячи девятом? Кризис, рейдерские захваты… К тебе же этот твой бывший с долгами приставал!
Сергей. Точно, он тогда появлялся, просил денег в долг. Но при чём тут квартира?
— Он мог через суд заставить тебя продать квартиру, понимаешь? А так — формально у тебя собственности нет, взять нечего.
— И ты решил за меня? Без моего ведома?
— С твоего ведома! Ты же подписывала документы!
— Я не это подписывала! Ты сказал — оформление для безопасности, а не продажа квартиры!
Андрей нервно крутил ложечку в чашке. Кофе давно остыл, но он всё мешал и мешал, не поднимая глаз.
— Лен, я же не для себя. Ты живёшь там, как жила. Никто тебя не выгоняет.
— А если выгонишь? Если решишь продать?
— С чего бы мне… Лен, мы же родственники!
— Были родственниками. До того, как ты меня обманул.
Встала, накинула пальто. Он попытался удержать за руку — я выдернула.
