Дело в том, что я позволила тебе думать, будто бабушка — это бездонный колодец, из которого можно черпать бесконечно. Это моя ошибка. Я вырастила тебя после развода родителей, баловала, защищала от всего. И вот результат — ты искренне веришь, что мир тебе должен. Что бабушка должна. Что все должны.
Но знаешь что? С этого момента — ты сама. Я не враг тебе, но и не спасательный круг больше. Платежи по кредиту буду требовать через суд, если понадобится. Расписку твою отнесу к нотариусу, пусть хоть какую-то силу придаст.
Я устала, Аня. Устала бояться звонков из банка, устала считать копейки, устала ждать, что ты одумаешься. В мои годы хочется читать книги, гулять в парке, встречаться с подругами. А не дрожать от каждого звонка.
Это не значит, что я тебя разлюбила. Это значит, что я наконец-то полюбила себя достаточно, чтобы сказать «хватит».
Твой платёж — седьмого числа. Жду. Бабушка Валя»
Запечатала конверт, написала адрес. Утром опущу в почтовый ящик. А сейчас… сейчас выпью чаю с последним кусочком сахара и лягу спать. Впервые за четыре месяца — спокойно.
Прошла неделя. Я как раз заваривала гречку — до пенсии три дня, в холодильнике пусто, — когда раздался звонок в дверь. Не стук, а именно звонок — настойчивый, требовательный.
Анна стояла на пороге. Похудевшая, с синяками под глазами, в каком-то мятом пуховике. В руках — пакет.
Я отступила, пропуская. Она прошла на кухню, села на свой любимый табурет у окна. Молчала, я тоже. Только гречка на плите тихо булькала.
— Получила твоё письмо, — наконец выдавила она. — Сначала разозлилась. Как ты могла, думаю, так жёстко? А потом… — она достала из пакета конверт, положила на стол. — Тут пятнадцать тысяч. За два месяца. Больше пока не смогла.
Я смотрела на конверт, не притрагиваясь.
— Я устроилась. На две работы. Утром в пекарню, вечером курьером. Свою кондитерскую пока заморозила. Не потяну.
— Что ж, взрослое решение.
— Баб, прости меня. Я правда думала, что всё получится. Что заказы посыплются, что… — голос дрогнул. — Я не хотела тебя подставлять. Просто привыкла, что ты всегда рядом, всегда поможешь.
— В том и проблема, детка. Я тебя от жизни ограждала, а жизнь — она колючая. Больно, когда без подготовки.
Анна кивнула, вытерла глаза рукавом:
— Давай сделаем всё правильно? Я завтра к нотариусу схожу, оформим договор займа. Чтобы ты могла официально требовать. И график платежей составим.
Правильно… Как просто звучит и как сложно даётся.
— Хорошо. Завтра в десять у нотариуса на Баумана.
Она встала, двинулась к двери, обернулась:
— Баб, а пирожки с капустой больше не печёшь?
— Печь буду. Когда для себя захочу, а не чтобы задобрить.
Кивнула и ушла. А я открыла конверт, пересчитала купюры. Пятнадцать тысяч. Хватит на еду до пенсии и платёж в банк. Первый раз за четыре месяца платёж не из моих.
Читальный зал библиотеки. Суббота, посетителей мало. Я сидела в любимом углу у окна, перечитывала Чехова — «Вишнёвый сад». Как же точно он про нас написал — всё цепляемся за прошлое, а настоящее мимо проходит.
