— Нет. Ты хотела быть хорошей дочкой. В глазах мамы, в своих собственных глазах. И знаешь что самое смешное? Всё равно не получилось. Мама всё равно была недовольна — то лекарство не то, то еда не такая, то внимания мало.
Ирина поставила кружку на стол так резко, что чай расплескался.
— А ты-то где была все эти годы? Раз в месяц позвонить — это вся твоя помощь?
— Меня никто не приглашал! — взорвалась Ольга. — Ты так прекрасно справлялась одна! Такая самоотверженная, такая заботливая! А когда я предлагала приехать, помочь, ты отвечала: «Да нет, мы справляемся». Мы!
Сестры смотрели друг на друга через стол. В глазах Ольги стояли слёзы.
— Знаешь, что мама мне сказала, когда переехала? — голос Ольги стал тише. — «Наконец-то я живу с дочкой, которая меня любит». Приятно было это слышать?
— Очень, — глухо ответила Ирина. — Особенно после того, как пять лет слушала, какая я плохая хозяйка, какая невнимательная, какая эгоистка.
— Тогда какого чёрта ты терпела?
— Не знаю. — Ирина вдруг почувствовала, как из неё уходят силы. — Наверное, надеялась, что когда-нибудь она скажет спасибо. Или хотя бы поймёт, что я стараюсь.
Ольга протянула руку через стол, но Ирина отодвинулась.
— Оля, мне нужно понять кое-что. Ты взяла маму к себе потому, что хотела ей помочь? Или потому, что хотела доказать мне, какая я плохая?
Долгая пауза. Ольга смотрела в свою кружку.
— Не знаю, — наконец призналась она. — Честно не знаю.
Вернувшись в Пермь, Ирина несколько дней не могла найти себе место. В квартире стало слишком тихо — даже музыка не помогала. Работала механически, с цветами возилась без удовольствия. Мысли всё время возвращались к разговору с Ольгой на кухне.
В четверг, не выдержав, набрала номер юридической консультации.
Офис оказался крохотным — две комнатки на первом этаже старого дома. Юрист, женщина лет сорока пяти, выслушала Ирину внимательно.
— Понимаете, — сказала она, когда Ирина закончила рассказ, — юридически обязанности по уходу за престарелыми родителями у детей действительно есть. Но заставить исполнять эту обязанность принудительно практически невозможно. Особенно если родитель не нуждается в опеке или попечительстве.
— А если мама подаст в суд? Потребует алименты?
— Может подать. Но должна будет доказать, что действительно нуждается в материальной помощи. Если пенсия позволяет жить, а дополнительный уход не требуется по медицинским показаниям…
— То есть я могу не переживать?
Юрист внимательно посмотрела на Ирину.
— А вы переживаете из-за возможного суда или из-за чувства вины?
Вопрос застал врасплох. Ирина помолчала.
— Из-за вины, наверное.
— Тогда вам нужно не с юристом разговаривать, а с семьёй. — Женщина подалась вперёд. — Знаете, я часто вижу такие ситуации. Взрослые дети годами жертвуют собой, а потом чувствуют вину за то, что хотят жить своей жизнью. А между тем семейные вопросы можно решать по-взрослому.
