— А в чем? В чем, Лариса? Я плохо тратил наши деньги? Я на себя тратил? На водку, на баб?
Она отступила к окну. Анатолий был красный от возмущения, размахивал руками:
— Всю жизнь я думал о семье! О тебе, о сыне! А ты… ты как предательница какая-то! Тайком карты открываешь!
— Я не предательница, — тихо сказала Лариса. — Я просто хочу сама решать, на что тратить часть своих денег.
— Каких своих? У нас семья! У семьи деньги общие!
Она вышла на балкон и долго стояла, глядя на темный двор. Было холодно, но идти обратно не хотелось. Хотелось понять, почему она чувствует себя виноватой, хотя ничего плохого не сделала.
— Мам, что с тобой? Ты какая-то… потерянная, — Ира сидела за кухонным столом в своей квартире и внимательно смотрела на мать.
Лариса приехала без звонка, сказала, что просто хотела повидаться. Но дочь не обманешь — сразу поняла, что дело серьезное.
— Ничего особенного. Просто устала.
— Мам, ну что ты как маленькая? Говори, что случилось.
И Лариса рассказала. Про записки на столе, про насмешки коллег, про новую карту и скандал с Анатолием. Говорила и плакала, а Ира молча наливала чай и подвигала коробку салфеток.
— Понимаешь, я боюсь, — всхлипнула Лариса. — Боюсь принимать решения сама. Боюсь ошибиться. Он всегда все решал, а я привыкла. И теперь не знаю, как по-другому.
— Мам, — Ира взяла ее за руку. — Ты же не банковская карта. Ты человек. И имеешь право распоряжаться своей жизнью.
— Но он прав — у нас семья…
— Семья — это когда учитывают мнение всех. А не когда один командует, а другой молча выполняет.
Лариса вытерла глаза:
— Я не знаю, что делать. Мне страшно.
— А тебе не страшно так жить? Как сейчас?
Этот вопрос застал врасплох. Лариса задумалась. Страшно ли? Да, страшно. Страшно каждый день приходить домой и не знать, какое настроение у мужа, что он придумает на этот раз, сколько денег потребует и на что. Страшно чувствовать себя банкоматом в собственной семье.
— Страшно, — призналась она.
— Вот видишь. Мам, ты всю жизнь людям помогаешь, лечишь, спасаешь. Ты сильная. Просто забыла об этом.
— Но куда мне деваться? Квартира его, дача его…
— А ты сама что? Разве ты не человек без квартиры и дачи? Мам, у тебя работа, зарплата, люди тебя уважают. Ты можешь жить сама, если захочешь.
Ира встала, обняла мать:
— Я не говорю, что надо обязательно уходить. Может, с папой можно договориться, объяснить ему. Но ты должна понимать — у тебя есть выбор. Всегда есть выбор.
Лариса сидела в объятиях дочери и чувствовала, как что-то меняется внутри. Будто туман рассеивается, и вдалеке проступают очертания новой жизни. Пока неясные, пугающие, но возможные.
— Спасибо, доченька, — прошептала она. — Спасибо, что напомнила мне, кто я такая.
Скандал случился вечером в четверг. Анатолий узнал, что Лариса опять перевела деньги на свою карту, и взорвался. Кричал, обвинял в неблагодарности, вспоминал, как содержал ее, когда она студенткой была. Говорил, что она обнаглела, что работа ей в голову ударила.
