Она включила диктофон с сегодняшней записью. Голос бабушки Насти звучал живо, с хитринкой: «А ишо, деточка, есть песня особенная — когда невеста в дом к жениху входит. Мать его должна спеть, чтоб жизнь счастливая была…»
Элина заплакала. Просто сидела в машине на пустой деревенской дороге и плакала — от горечи потери, от понимания того, что времени всегда не хватает, от ощущения собственного бессилия перед уходящим миром.
Дома телевизор по-прежнему работал. Лидия сидела на диване с вязанием, Павел что-то готовил на кухне.
— Ну как там дела? — спросила свекровь, не отрываясь от экрана. — Нашла свои тетрадки?
— Нашла, — Элина прошла мимо, прижимая к груди стопку записей.
— А что ты расстроилась так? — Лидия наконец посмотрела на неё. — Ну, умерла бабушка. Такая жизнь. Главное, что дело своё она сделала — детей вырастила, внуков…
— Ты не понимаешь, — Элина остановилась на лестнице. — Она была последняя. Больше никто не знает того, что знала она.
— Да что там знать-то? — Лидия вернулась к сериалу. — Деревенские байки. Кому это сейчас нужно?
Элина поднялась в студию и закрыла дверь. Разложила тетради на столе, включила запись. Голос бабушки Насти заполнил комнату, тёплый и живой. Но он уже стал прошлым.
За стеной Лидия громко разговаривала по телефону, рассказывая подруге про «странную невестку, которая с покойниками дружит». Элина выключила диктофон и опустила голову на руки.
Кому это нужно? Этот вопрос звучал в её голове всё громче.
На четвёртый день Элина поняла, что задыхается. Лидия встала в пять утра и начала генеральную уборку. Грохот пылесоса, звон ведра, музыка из радио — всё смешалось в какофонию, от которой некуда было спрятаться.
— Павлик, а у вас тут пыли-то сколько! — голос свекрови доносился из всех углов дома. — И эти паутины в углах! Как вы живёте?
Элина сидела в студии с наушниками, но даже так слышала каждое слово. Работать было невозможно. Она открыла ноутбук, закрыла, снова открыла. Записи с бабушкой Настей лежали нетронутыми.
В десять утра терпение лопнуло.
— Я уезжаю на дачу, — сказала она Павлу, который завтракал под аккомпанемент материнских наставлений о правильном питании.
— На какую дачу? — он поднял удивлённые глаза.
— У мамы есть старый дом в деревне. Мне нужно поработать в тишине.
— Эля, не уезжай, — Павел встал. — Мама скоро привыкнет, успокоится…
— Когда скоро? Через месяц? Через два?
Лидия появилась в кухне с тряпкой в руках.
— А что случилось? Поссорились?
— Мне нужно закончить проект, — Элина взяла ключи от машины. — В доме слишком шумно.
— Шумно? — Лидия искренне удивилась. — Да я же тихо убираю! И телевизор специально сделала потише.
Элина не стала объяснять. Собрала ноутбук, диктофон, тетради бабушки Насти. Павел проводил её до машины.
Дом в деревне стоял пустой уже полгода. Мама умерла в прошлом году, а Элина всё не решалась что-то менять здесь. Два комнаты, печка, колодец во дворе. Тишина такая, что слышно, как трещат половицы под ногами.
