— А обедать когда будешь? — крикнула Лидия. — Я борщ сварю! Настоящий, украинский!
Элина поднялась в студию и закрыла дверь. Но звуки всё равно проникали — телевизор, разговор Лидии по телефону с подругами, звон посуды. Она надела наушники и попыталась сосредоточиться на вопросах для бабушки Насти.
В час дня приехала бабушка. Маленькая, сгорбленная, с палочкой и авоськой яблок.
— Деточка, а что у вас тут так шумно? — спросила она, едва переступив порог.
Из кухни доносился звук блендера — Лидия что-то взбивала для борща.
— Свекровь приехала погостить, — Элина помогла бабушке раздеться.
— А-а-а… — бабушка Настя понимающе кивнула. — Ну, тогда давай в саду записывать. Там потише будет.
Они вышли в сад, но и там было слышно — Лидия открыла окна и включила музыку погромче. Популярные песни смешивались с весенним воздухом и пением птиц.
— Ничего, деточка, — бабушка Настя села на скамейку. — Расскажу тебе про свадьбы наши старинные. А музыка пусть играет — молодость вспомню.
Элина включила диктофон и попыталась настроиться на рассказ. Но в голове крутилось одно: как долго это будет продолжаться?
Звонок раздался вечером, когда Элина разбирала записи с бабушкой Настей. Лидия смотрела сериал на полной громкости, Павел сидел в наушниках за компьютером. Номер был незнакомый.
— Алло, это Элина Сергеевна? — голос пожилой женщины дрожал. — Это соседка бабы Насти… Насти Фёдоровны. Она вчера… она умерла во сне.
Элина выронила ручку. Диктофон продолжал тихо шуршать — на записи бабушка Настя рассказывала про венчальные песни, которые её мать пела в начале века.
— Похороны завтра, — продолжала соседка. — Она просила, если что, передать вам её тетрадки. Там всё записано — песни, сказки… Говорила, что вы единственная, кто это понимает.
Элина повесила трубку и сидела неподвижно. Бабушка Настя была последней в деревне, кто помнил свадебные обряды времён её прабабушки. Теперь этих знаний не стало.
— Что случилось? — Павел снял наушники, заметив её лицо.
— Бабушка Настя умерла.
— Которая сегодня приезжала? — Лидия оторвалась от телевизора. — Ну, старые люди… Это естественно.
Элина встала и пошла к выходу.
— Эль, куда ты? — окликнул Павел.
— К ней домой. Забрать тетради.
Она ехала по знакомой дороге в деревню и думала о том, как бабушка Настя говорила ей в прошлый раз: «Боюсь, деточка, не успею всё рассказать. Столько всего в голове, а время уходит…» Элина обещала приехать на следующей неделе. Не успела.
Дом бабушки Насти стоял тёмный. Соседка передала связку ключей и стопку тетрадей в клеёнчатых обложках.
— Она всё записывала последние годы, — объяснила женщина. — Боялась забыть. Говорила: «Умру я — и всё пропадёт».
Элина села в машину и открыла одну из тетрадей. Мелкий старческий почерк: «Венчальная песня, слышала от матери, 1934 год. Поют перед церковью, когда жених за невестой приезжает…» Дальше шли строчки на диалекте, которого больше никто не знал.
