— Лишняя, лишняя. — Лидия села рядом. — Просто мне после развода страшно стало. Одиночество-то какое! Тридцать лет с человеком прожила, а он раз — и ушёл к молодой.
Элина молчала, не зная, что сказать.
— Вот я и подумала — Вот я и подумала — хоть у сына поживу, семьей побуду. — Лидия вздохнула. — А оказалось, что я просто от своей жизни бегу. От пустой квартиры, от мыслей всяких.
— И как вам идея с Мурманском?
— А знаешь что? — Лидия оживилась. — Я вчера с Галей разговаривала. Она говорит, там ребята приходят — кто из детдома, кто из семей пьющих. Им нужен человек, который не жалеет, а учит жизни. А я умею учить жизни.
Элина впервые за все эти дни увидела в свекрови не критикующую тётку, а женщину, которая ищет своё место в мире.
— А мне ваши записи понравились, — неожиданно сказала Лидия. — Вчера случайно услышала в наушниках. Голос у бабушки красивый был. Жалко, что умерла.
— Правда понравились?
— Правда. Только я сначала не поняла — зачем это нужно. А потом подумала — может, кому и нужно. Мне вот в детстве бабушка сказки рассказывала. Тоже на своём языке, украинском. Я уже и не помню почти ничего.
Лидия встала и подошла к чемодану.
— Эх, жалко, что не записывали тогда. А теперь и бабушки нет, и языка того не помню.
— Если захотите, я могу научить вас записывать, — предложила Элина. — В Мурманске наверняка есть старые люди с интересными историями.
— А что, можно? — Лидия повернулась. — А как это делается?
— Просто. Диктофон, микрофон. Главное — уметь слушать.
— Слушать я умею. — Лидия улыбнулась. — А то Павлика твоего всю жизнь слушаю.
Они засмеялись — впервые за всё время вместе.
— Лидия Михайловна, а можно… можно я буду звать вас просто Лида?
— Можно, конечно. А то «Лидия Михайловна» — как в больнице.
Утром Павел отвозил мать на вокзал. Элина вышла попрощаться.
— Ну, невестушка, — Лида обняла её крепко. — Не поминай лихом старую дуру.
— Вы не дура. Вы просто искали себя.
— А теперь нашла! — Лида подмигнула. — В Мурманске буду бабушек записывать. Скажу — это Элинин метод.
Машина уехала. Элина стояла у ворот и смотрела на пустую дорогу. В доме наконец-то стало тихо. Но не пусто — тихо. Это совсем разные вещи.
Прошёл месяц. Элина сидела в своей студии в наушниках и монтировала первый выпуск подкаста. Называлась передача «Голоса времени» — она долго выбирала название, перебирая варианты.
На экране компьютера волновая дорожка звука — голос бабушки Насти, записанный в тот последний день. Элина слушала знакомые интонации и улыбалась. Теперь этот голос будут слышать не только она.
— А ишо, деточка, есть песня особенная, — говорила бабушка Настя из наушников. — Когда невеста в дом к жениху входит…
Элина остановила запись и включила микрофон.
— Эту песню Анастасия Фёдоровна слышала от своей матери в тысяча девятьсот тридцать четвёртом году, — произнесла она в микрофон. — Сейчас мы её послушаем. Слова на севернорусском диалекте, который почти исчез.
