Когда рассвело, я легла на диван в зале. Лена дала мне своё одеяло — мягкое, пахнущее стиральным порошком и заботой.
— Спи, — сказала она из дверей. — А завтра начнём новую жизнь. Без идиотов и свекровей.
Я закрыла глаза и впервые за долгое время заснула спокойно.
Прошло два месяца. Я уже работала в ателье Лены, сняла комнату в коммуналке на Гражданке и купила подержанную швейную машинку. Жизнь налаживалась медленно, но верно. И вот — звонок в домофон.
— Айгуль, это я. Можно подняться?
Голос Артёма был усталым, растерянным. Совсем не таким, каким он звучал в ту вечернюю кухню, когда объявлял о продаже.
Я нажала кнопку, открывая подъезд. Интересно было посмотреть на него — что он скажет, как объяснит свой приход.
Он поднялся быстро, стоял на площадке запыхавшийся, с букетом роз в руке. Розы были красивые, дорогие, но зачем-то печальные.
— Привет, — сказал он, протягивая цветы.
— Проходи, — я взяла букет, поставила в банку. — Чай будешь?
Он прошёл в мою маленькую комнату, огляделся. Здесь было тесно — кровать, стол, стул, машинка у окна. На стенах ничего не висело, только календарь и моё расписание работы.
— Как ты тут живёшь? — спросил он, садясь на край кровати.
— Нормально живу, — я поставила чайник. — А ты как? Квартиру продали?
— Продали, — он опустил голову. — Мама деньги взяла, купила себе дачу. А мне… мне досталась комната в коммуналке на Васильевском.
Комната в коммуналке. Значит, и его мечты о новом деле оказались мыльным пузырём.
— Айгуль, — он посмотрел на меня жалобно. — Я понял… всё понял. Мне без тебя плохо. Очень плохо.
— Ясно, — я поставила перед ним кружку чая.
— Давай попробуем ещё раз. Снимем что-нибудь вместе, я найду работу получше…
— А мама? — спросила я. — Она-то как к этому отнесётся?
Он помолчал, крутил ложку в чае.
— Мама… она теперь на даче живёт. Говорит, в городе ей душно стало.
На даче. Подальше от сына, которого оставила без крыши над головой. Видимо, материнская любовь закончилась вместе с квартирными метрами.
— Артём, — сказала я мягко. — А ты помнишь, что говорил мне в ту ночь? Про то, что найдём что-нибудь поменьше?
— Помню, — он покраснел. — Я был дураком.
— Не дураком. Ты был честным. Показал мне моё место в твоей жизни.
— Но я же изменился…
— Да? — я села напротив него. — А если твоя мама завтра вернётся и скажет, что дача ей не нравится? Что ей нужна моя комната? Ты что сделаешь?
Он молчал. И этого молчания было достаточно.
— Понимаешь, Артём, — я встала, подошла к окну. — Я семь лет была твоей женой. А оказалась просто квартиранткой без договора. Временной.
— Иди домой, — сказала я, не оборачиваясь. — У меня завтра рабочий день.
Он ушёл тихо, оставив розы. Я выбросила их на следующее утро — они почему-то очень быстро завяли.
Моё место под солнцем
