— Я тоже вкладывалась, — тихо сказала я. — Ремонт делала, мебель покупала…
— Ремонт? — она усмехнулась. — Обои поклеить и занавески повесить? Это не вклад, это… декорации.
Декорации. Семь лет моей жизни — декорации. Я вспомнила, как драила старый паркет до блеска, как по вечерам шила чехлы на диван, как высаживала цветы на балконе. Декорации.
— Артём мальчик мягкий, — голос свекрови стал почти ласковым. — Он тебя жалеет. Но пора бы и самой понимать — нечего цепляться за то, что тебе не принадлежит.
Не принадлежит. А что мне принадлежит тогда? Моя швейная машинка? Три платья в шкафу? Воспоминания о том, как я думала, что у меня есть дом?
— Деньги нужны Артёму на новое дело, — продолжала она. — А тебе всё равно где жить. У вас детей нет, корней никаких…
Корней нет. Потому что я не дала им врасти, думая, что любовь важнее прописки. Что если создаёшь уют, то дом становится твоим тоже.
— Я понимаю, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно.
Ирина Алексеевна кивнула, довольная.
— Вот и умница. Риелтор уже смотрел, покупатели есть. Через неделю-две всё решится.
Она встала, поправила сумочку на плече.
— И не делай из этого трагедию. В твоём возрасте ещё можно всё начать заново. Если захочешь, конечно.
Дверь за ней хлопнула. Я осталась сидеть в кресле, глядя на свои руки. На обручальное кольцо, которое вдруг показалось таким лёгким, будто сделанным не из золота, а из фольги.
Два часа ночи. Артём спал, раскинувшись по всей кровати, и я в который раз удивилась — как можно так спокойно спать, когда рядом разваливается чья-то жизнь? Может, для него я и правда была просто декорацией, временным удобством.
Я встала тихо, босиком прошла в гостиную. При свете уличного фонаря комната казалась чужой, будто я впервые её видела. А может, так и было — впервые видела без розовых очков надежды.
Сумка стояла готовая у двери. Я собирала её полдня, но взять оказалось нечего. Одежда, документы, швейные принадлежности — вот и весь мой нажитый скарб. Машинку забрать не получится — слишком тяжёлая, да и некуда пока ставить.
Я подошла к окну, за которым начинался мой любимый двор. Вон та скамейка, где я сидела с книгой по вечерам. Детская площадка, где мечтала когда-нибудь гулять с нашими детьми. Магазинчик дядечки Ахмада, который всегда улыбался и спрашивал про здоровье.
В спальне Артём что-то пробормотал во сне. Наверное, снился ему футбол или работа — что угодно, только не я. Интересно, а заметит ли он завтра утром, что меня нет? Или обрадуется, что проблема решилась сама собой?
Я прошлась по квартире в последний раз. Вот кухня, где я готовила завтраки семь лет подряд. Ванная с моими кремами и шампунями — завтра их выбросят или отдадут кому-нибудь. Балкон с цветами, которые теперь засохнут — Артём никогда их не поливал.
В прихожей я остановилась перед зеркалом. Лицо усталое, глаза красные, но что-то в них изменилось. Исчезла та покорность, которую я носила как привычную маску. Появилось что-то твёрдое, решительное.
