Вечер тянулся. Виктор говорил про работу, про сына, про дачу. Лена смеялась, подшучивала. А Нина молчала — слушала и будто бы всё время ждала, что он скажет что-то то самое, но не сказал. Воздух между ними был плотный, как старая фотография, которую боишься вытащить из ящика.
На кухне, когда остались вдвоём, Нина тихо сказала:
— Хороший у тебя выбор. Надёжный человек.
— Я знаю. Только не смотри так строго, ладно? Он тебя боится.
— И пусть, — усмехнулась Нина. — Это полезно.
Когда уходила, Виктор проводил её до лифта. Молчали.
— Не думал, что судьба так пошутит, — сказал он на прощание.
— Она любит, — ответила Нина. — Особенно над взрослыми.
Двери лифта закрылись, и он исчез. Осталось только то странное чувство — будто кто-то постучал из прошлого и не дождался ответа.
Свадьба, про которую шептались соседи
Свадьба была простая — кафе на окраине, шары, три салата и шампанское. Музыка хрипит, официантка бегает между столами. На торте фигурки кривые, но Лена светится — давно я её такой не видела.
Соседи, конечно, не удержались:
— Ой, дочка-то с ровесником матери!
— Да сейчас все так, кому как повезёт.
— Лишь бы не пил да не бил, — вставила баба Галя, подмигнув.
А Нина молчала. Пришла ради Лены — ради этой улыбки, ради того, как у дочери дрожали руки, когда та ставила подпись в загсе.
Сидела в углу, между двумя тётками со стороны жениха. Те громко спорили — что подорожало сильнее: капуста или доллар.
Нина смотрела, как Лена смеётся, как Виктор держит её за руку, шепчет что-то на ухо. И вдруг поймала себя на мысли: ревнует. Не как женщина — как мать.
Ревнует к тому, что теперь рядом с дочерью кто-то другой. Тот, кто будет обнимать, успокаивать, слушать.
Раньше ведь это делала она.
Когда Виктор поднял бокал и сказал:
— За вторые шансы, которые жизнь иногда даёт! —
у Нины кольнуло под сердцем. Потому что её шанс, кажется, прошёл. Или, может, она сама когда-то отвернулась.
После свадьбы Лена с Виктором уехали — «пожить для себя». Машина уехала, хлопнула дверца, и двор стал тихим.
Нина осталась одна. На кухне — остывший чай, на скатерти — крошки от торта.
На стуле — забытая фата, на подоконнике — роза, уже опустившая голову.
Она подняла бокал с остатками шампанского и сказала в пустоту:
— Ну что, за вторые шансы… если они вообще бывают.
Потом выключила свет и легла спать.
Но сна не было. Только картинка — Виктор, глядящий на Лену так, как когда-то смотрел на неё.
Поздно вечером Лена позвонила — голос усталый, раздражённый:
— Мам, выручай. У Вити командировка, а его сын Саша приезжает. Некому встретить, посели у себя на пару дней. Он тихий, не помешает.
Нина хотела отказаться — устала, давление, да и этот «новый родственник» ей ни к чему. Но сказала:
— Пусть приезжает. Комната свободна, постель постирана.
На вокзале Саша стоял с рюкзаком и пакетом из книжного. Высокий, в старом пальто, в очках, смущается:
— Здравствуйте, Нина Павловна. Отец просил передать привет.
