Полина Николаевна вскочила с кресла.
— Что ты себе позволяешь? Ты думаешь, можешь манипулировать моим сыном?
— Манипулирую? — Дарья рассмеялась. — Это вы пытаетесь манипулировать. Давите на чувство долга, на привязанность. Игорь вам ничего не должен. Вы родили и воспитали его — это был ваш выбор и ваша обязанность, а не одолжение, которое надо возвращать всю жизнь.
— Да как ты смеешь! Я его мать!
— А я его жена. И в отличие от вас, я хочу, чтобы он был счастлив, а не удобен.
В дверь кабинета выглянула секретарь.
— Полина Николаевна? Нотариус вас ждёт.
Свекровь метнула на Дарью испепеляющий взгляд и прошла в кабинет. Дарья осталась сидеть в приёмной. Через пять минут дверь распахнулась, и Полина Николаевна вылетела оттуда с пылающим лицом.
— Ты заранее всё подстроила! — прошипела она.
— Я просто воспользовалась своими правами, — пожала плечами Дарья.
— Ты разрушишь его жизнь! Игорь никогда не справится без нас!
— Может быть. А может, наоборот — наконец-то начнёт жить своей жизнью. Время покажет.
Полина Николаевна ещё что-то хотела сказать, но тут зазвонил её телефон. Она схватила трубку.
— Игорь? Что значит «не приеду»? Мы же договорились! Что? Какое решение? Что эта дрянь тебе наговорила?
Дарья встала и направилась к выходу. За спиной слышался истерический голос свекрови, но она не оборачивалась. Её телефон завибрировал. СМС от Игоря: «Еду к тебе. Нужно поговорить».
Они встретились в маленькой кофейне неподалёку от нотариальной конторы. Игорь выглядел измученным, но в его глазах появилось что-то новое. Решимость.
— Я думал всю ночь, — начал он без предисловий. — О том, что ты сказала. О том, что сказала мама. И понял одну вещь. Я действительно всегда выбирал семью. Но я неправильно понимал, что такое семья.
Дарья молча ждала продолжения.
— Семья — это не те, кто тебя родил. Семья — это те, кто рядом с тобой каждый день. Кто поддерживает тебя, а не пытается контролировать. Бабушка это понимала. Потому и оставила квартиру нам, а не моим родителям.
Он достал из кармана документ.
— Я не буду продавать свою долю. Ни родителям, ни тебе. Мы переедем в бабушкину квартиру вместе. А с мамой… с мамой я поговорю. Установлю границы. Не знаю, получится ли, но я попробую.
Дарья смотрела на него, не веря своим ушам.
— А как же дача? Кредит?
— Они взрослые люди. Справятся. А если нет — продадут эту чёртову дачу. Я не позволю больше решать за нас. За меня.
— Прости меня. За то, что был таким слабаком. За то, что позволял матери обращаться с тобой как с прислугой. За то, что не защищал тебя.
Дарья почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Но это были не слёзы обиды, а слёзы облегчения.
— Ты правда готов к войне с твоей мамой? Она этого так не оставит.
— Знаю, — кивнул Игорь. — Будет давить, манипулировать, может даже шантажировать. Но знаешь что? Я устал. Устал быть вечным должником. Устал оправдываться за каждое своё решение. Устал жить не своей жизнью.
