— Ну-ну, не кричи. Соседей перепугаешь, — она направилась к выходу, но в дверях обернулась. — Запомни этот день, милочка. Запомни хорошенько. Это ты меня выгнала. Ты разрушила нашу семью. И когда Дима это поймёт, пеняй на себя.
Дверь хлопнула. Марина осталась стоять посреди комнаты, дрожа от адреналина. Она знала — только что перешла черту, после которой пути назад нет.
Дима вернулся с работы в плохом настроении. Ещё с порога Марина поняла — Галина Петровна уже успела ему позвонить.
— Это правда? — спросил он вместо приветствия. — Ты выгнала мою мать?
— Я попросила её уйти после того, как она начала оскорблять меня.
— Оскорблять? Мама сказала, что просто пыталась поговорить, а ты на неё накричала!
— Твоя мама сказала, что я ненормальная, потому что не рожаю детей!
— Она… она правда это сказала?
— Да! И ещё много чего! Что ты на мне по ошибке женился, что я тебе не пара, что карьера для меня важнее семьи!
— Слушай, она расстроена…
— Она расстроена? — Марина не верила своим ушам. — А я? Я не имею права расстраиваться, когда меня в собственном доме унижают?
— Это моя мать, Марин!
— А я твоя жена! Или это ничего не значит?
Они стояли друг напротив друга в прихожей. Между ними было всего два метра, но Марине казалось, что разделяет их пропасть.
— Я не могу выбирать между вами, — сказал наконец Дима.
— А я и не прошу выбирать. Я прошу защитить меня. Поставить твою мать на место. Объяснить ей, что так со мной разговаривать нельзя.
— Она пожилой человек…
— Ей шестьдесят два! Это не старость, это зрелость! И в этой зрелости она прекрасно понимает, что делает!
Дима прошёл в комнату и сел на диван. Выглядел он потерянным и уставшим.
— Марин, давай найдём компромисс. Может, извинишься перед мамой…
— За что? — Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — За то, что не дала себя унижать?
— Ну не извинишься… Просто позвони ей, поговори спокойно.
— Нет, Дима. Если ты не можешь защитить меня, то я буду защищать себя сама. И твоя мама в этот дом больше не войдёт.
— Ты не можешь запретить мне видеться с матерью!
— Я и не запрещаю. Встречайся где хочешь. Но не здесь. Это мой дом тоже, и я имею право чувствовать себя в нём безопасно.
Дима встал и пошёл в спальню. Через минуту Марина услышала, как он разговаривает по телефону. Голос был приглушённый, но она различила слова «попробую уговорить» и «дай ей время».
Эта ночь стала переломной. Они легли спать, не сказав друг другу ни слова. Марина лежала на самом краю кровати, чувствуя спиной холод, исходящий от мужа.
Утром Дима уехал на работу раньше обычного. Не позавтракал, не попрощался. Марина осталась одна в пустой квартире, гадая, что будет дальше.
Ответ пришёл вечером. Дима вернулся домой с букетом её любимых хризантем и виноватым видом.
— Прости, — сказал он с порога. — Я был не прав. Не должен был оставлять тебя одну в этой ситуации.
Марина приняла цветы, но не спешила с прощением.
