— Где мои вещи? — спросила она.
— В спальне, наверное, — Павел выглядел пристыженным. — Мама действительно много выбросила. Прости.
Татьяна прошла в спальню. Шкаф был полупустой. Её одежда исчезла, остались только старые джинсы и пара футболок. Косметики на туалетном столике не было. Книг на полках тоже.
— Документы где? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие.
— Поищи в комоде. Может, там.
Татьяна открыла ящики. В одном из них лежала папка. Её папка! С документами. Она схватила её, прижала к груди.
Она собрала оставшиеся вещи в пакет. Немного одежды, фотоальбом, который чудом уцелел, любимую кружку.
— Это всё? — спросил Павел.
— Всего было больше. Но хватит и этого.
Они вышли в коридор. Нина Павловна стояла у стены, всхлипывая.
— Вот так вот, — причитала она. — Родного сына против матери настроила. Змея подколодная!
— Мам, перестань, — Павел подошёл к ней. — Никто меня не настраивал.
— Настроила! Она всегда это умела! Манипулировать тобой!
Татьяна не стала спорить. Она прошла мимо, к выходу. У порога обернулась.
— Паша, документы на развод я подам завтра. Квартира остаётся мне, это моё добрачное имущество. Алименты и раздел другого имущества мне не нужны. Просто разведёмся и всё.
— Как это всё? — взвилась свекровь. — А моральный ущерб? Павлик из-за тебя страдал!
— Ваш сын сам выбрал свои страдания, — ответила Татьяна. — Когда выбрал маму вместо жены.
— Смею. Потому что это правда. Паша, удачи тебе. И совет — если захочешь ещё раз жениться, сначала отделись от мамы. Живи отдельно. Учись принимать решения сам. Иначе история повторится.
— Не указывай моему сыну!
— Я не указываю. Я желаю ему счастья. Настоящего. Которого у нас не было.
Она вышла. Оля и Андрей ждали на площадке.
— Всё взяла? — спросила подруга.
— Будем судиться за остальное?
— Нет. Не стоит оно того. Главное — документы целы.
Они спустились вниз. У подъезда Татьяна остановилась, оглянулась на окна своей уже бывшей квартиры. В одном из них мелькнул силуэт свекрови.
— Знаешь, — сказала она Оле, — я думала, будет больнее. Но на самом деле… легко. Словно камень с души свалился.
— Да. Десять лет попыток построить семью с человеком, который так и не смог повзрослеть. Не смог отделиться от мамы.
— Нет. Это был опыт. Горький, но необходимый. Теперь я точно знаю, чего не хочу в отношениях.
— Третьего лишнего. Особенно если этот третий — свекровь.
Они сели в машину Оли. Когда отъезжали, Татьяна в последний раз взглянула на дом, где прожила десять лет. Где пыталась построить семью. Где так и не стала хозяйкой.
— Знаешь, что самое грустное? — сказала она. — Павел так и не понял. До сих пор думает, что дело во мне. Что я ревновала, капризничала. А дело было в нём. В его неготовности быть мужем. В его страхе отпустить мамину руку.
— Может, поймёт. Со временем.
— Может быть. Но это уже не моя забота.
Через месяц развод был оформлен. Павел не сопротивлялся. Квартира осталась за Татьяной, как и планировалось. Нина Павловна пыталась скандалить в суде, но судья быстро призвал её к порядку.
