Это было последней каплей. Зинаида Петровна побагровела.
— Андрей! Мы уходим! Немедленно! И ты идёшь с нами!
— Никаких «я»! Или ты идёшь с семьёй, или оставайся с этой… с этой эгоисткой! Выбирай!
Андрей растерянно смотрел то на мать, то на жену. Марина спокойно наблюдала за ним, скрестив руки на груди. Она не собиралась его удерживать. Не собиралась плакать или умолять. Если он уйдёт — что ж, значит, так тому и быть.
Минута тянулась как час. Наконец Андрей опустил голову.
— Мам, я… я остаюсь. Марина — моя жена.
— Что?! — свекровь не верила своим ушам. — Ты выбираешь её, а не родную мать?!
— Я никого не выбираю, мам. Просто… просто Марина права. Мы действительно должны жить своей жизнью. А семью можно видеть и не каждые выходные.
Зинаида Петровна смотрела на сына так, словно видела его впервые.
— Она тебя околдовала. Настроила против семьи. Но ты ещё пожалеешь, Андрюша. Очень пожалеешь!
С этими словами она развернулась и вышла. За ней потянулись остальные родственники. Кто-то бросал на Марину осуждающие взгляды, кто-то качал головой, но никто не сказал ни слова. Последней ушла Людмила. У двери она обернулась.
— Знаешь, Марин, я тебя понимаю. Правда. Я сама через это прошла. Но у меня не хватило смелости сказать «нет». А у тебя хватило. Молодец.
Дверь закрылась. В квартире повисла тишина. Андрей сел на диван, обхватив голову руками.
— Что я наделал? Мама меня не простит.
— Простит, — Марина села рядом с ним. — Через неделю позвонит, как ни в чём не бывало. Но теперь она будет знать, что не может нами командовать.
— Уверена. Твоя мама умная женщина. Она поймёт, что лучше видеть сына иногда, чем потерять совсем.
Андрей посмотрел на жену.
— Прости меня. Я должен был раньше тебя поддержать. Просто… просто я привык, что мама всегда права.
— Мамы не всегда правы, Андрюш. Они тоже люди. И тоже ошибаются.
Он кивнул и обнял её.
— Что теперь будем делать? Воскресенье, все разъехались, обеда нет.
— А давай закажем пиццу. И посмотрим какой-нибудь фильм. Вдвоём. Как нормальные люди в выходной день.
— Давай, — Андрей тоже улыбнулся. — Знаешь, а мне нравится. Тишина, покой. Никто не шумит, не спорит, не лезет с советами.
— Вот видишь. А ты боялся.
Они заказали пиццу. Самую большую, с двойным сыром. И ели её прямо из коробки, сидя на диване перед телевизором. Как студенты. Как влюблённые. Как свободные люди.
А через неделю действительно позвонила Зинаида Петровна. Голос у неё был строгий, но уже без прежней категоричности.
— Андрюша, это мама. Как вы там?
— Нормально, мам. А вы как?
— Да вот, думаю на следующее воскресенье всех к себе пригласить. Давно не собирались у меня. Придёте?
Андрей взглянул на Марину. Та кивнула.
— Придём, мам. Только ненадолго.
— Хорошо. И… передай Марине, пусть ничего не готовит. Я сама всё сделаю.
Это была победа. Маленькая, но важная. Марина улыбнулась, слушая разговор. Оказывается, свекрови тоже можно воспитывать. Нужно только набраться смелости и сказать «нет». Вовремя и решительно.
