— За всё. За этот шикарный зал, за фейерверк над озером, за её сияющие глаза, за её счастье, в конце концов. Ты же не думал, что я, выпускник самой элитной европейской бизнес-школы, буду жениться на дочери простого, пусть и талантливого, инженера просто так? За красивые глазки? — он усмехнулся, и этот звук был противен, как скрежет металла по стеклу. — Ты её приданое, дорогой мой свекр. Её единственное ценное приданное. Три миллиона. Или…
Он сделал театральную паузу, подошёл ко мне вплотную, так что я почувствовал запах его дорогого парфюма, который теперь казался удушающим.
— …или исчезай. Навсегда. Я сделаю так, что Настя сама вычеркнет тебя из своей жизни. Уверяю тебя, у меня есть свои, проверенные методы. А у тебя… у тебя есть время до завтрашнего утра. Решай.
Я стоял, вжавшись в пол ногами, и смотрел на его спокойное, самодовольное, прекрасное в своём бесчеловечном безобразии лицо. В ушах стоял оглушительный шум, в висках стучало. В этом человеке, который лишь час назад клялся моей дочери в вечной верности у алтаря, не было ни капли тепла, ни искры души. Был только расчётливый, голодный хищник, примерившийся к своей добыче.
— Настя… — с трудом выдавил я, пытаясь найти хоть какую-то щель в этой ледяной броне. — Она…
— Настя будет безумно счастлива со мной. Пока не узнает, что её обожаемый папочка — жалкий, ничтожный банкрот, который не смог оплатить свадьбу собственной единственной дочери. А потом… потом она смирится. У женщин, знаешь ли, очень короткая памень на тех, кто их подводит, — отрезал он, и в его глазах мелькнуло что-то омерзительное, почти интимное.
Он развернулся и вышел, оставив меня одного в гробовой тишине кабинета. За дверью снова заиграла музыка, смеялись гости, звенели бокалы. Там, в этом море света и веселья, была моя маленькая девочка, моя Настенька, которая верила, что нашла своего принца, нашла ту самую, единственную любовь, о которой я читал ей в детских сказках.
Я посмотрел на злополучный листок, скомкал его в бессильной ярости, но потом разгладил и снова уставился на цифры. Потом медленно, будто в замедленной съёмке, вытащил телефон. Не для того, чтобы переводить деньги. Я пролистал список контактов, пропуская десятки имён, пока не нашёл один-единственный. Тот, что годами лежал в моей телефонной книге без дела, как немой укор или напоминание. Контакт человека, которому я когда-то, много лет назад, спас жизнь, вытащив его из горящего автомобиля, рискуя собственной. Человека, чья благодарность всегда казалась мне неловкой и чрезмерной. Человека, который сейчас возглавлял службу финансовой безопасности одного из крупнейших столичных банков.
— Сергей, — сказал я, услышав на том конце трубки знакомый голос. Голос был спокойным и собранным, но во мне всё замирало. — Это Виктор. Мне нужна помощь. Не моя. Моей дочери. Её жизнь.
