— Елена Викторовна, я не понимаю, о каких именно денежных средствах вы ведете речь? — переспросила я, все еще надеясь, что это какое-то ужасное недоразумение, которое вот-вот разрешится.
— Я говорю о конвертах! О тех самых праздничных конвертах с моего юбилейного торжества! — почти кричала она. — Я сегодня решила их пересчитать, привести в порядок свои финансы, и обнаружила страшную недостачу! Пропало сорок тысяч рублей! Целых сорок тысяч! А теперь подумай, кто был среди гостей на том вечере? Твоя драгоценная дочь!
Три дня назад мы все вместе отмечали семидесятилетний юбилей Елены Викторовны. Праздник был пышным, в красивом ресторане, собралось около пятидесяти приглашенных. София присутствовала там вместе с нами, вела себя скромно и воспитанно.
— Елена Викторовна, вы должны понять, София не могла взять ваши деньги, — твердо заявила я, чувствуя, как во мне поднимается волна материнской защиты.
— Не могла? А кто же еще? — ее голос достиг пронзительного визга. — Она же заходила в ту самую подсобную комнату, где я оставила свою сумку на хранение! Она отлучалась в дамскую комнату, а та находится как раз по соседству с той самой злополучной подсобкой!
— Именно! Она зашла в подсобку и похитила мои кровные! — заключила Елена Викторовна с таким видом, будто только что огласила неоспоримый приговор.
В этот момент в коридоре появилась София. Ее милое, детское лицо было бледным, как полотно, а огромные, широко распахнутые глаза выражали животный ужас и полное непонимание происходящего.
— Мамочка, что случилось? — тихо, почти шепотом, спросила она, ее голос дрожал от страха. — Почему здесь бабушка, и почему она так громко разговаривает?
Елена Викторовна тут же набросилась на нее, словно хищная птица:
— А, воровка вышла из своего убежища! Немедленно верни мои денежные средства! Где ты их спрятала, маленькая лгунья?
— Какие… какие деньги? — девочка инстинктивно прижалась спиной к стене, словно пытаясь стать меньше, раствориться в ней. — Я ничего не брала, честно, я даже не понимаю, о чем вы…
— Хватит притворяться невинной овечкой! — свекровь была неумолима. — Ты стащила конверты с моего юбилея — сорок тысяч рублей! Это огромные деньги!
— Я не брала ничего, — повторила София, и ее голосок предательски задрожал, наполняясь слезами. — Я даже не заходила в ту комнату, я просто ходила в туалет и сразу вернулась назад, в зал.
— На том вечере было пятьдесят приглашенных, — вмешалась я, стараясь вставить хоть каплю здравого смысла в этот бурлящий поток несправедливых обвинений. — Любой из присутствующих мог зайти в ту подсобку по самым разным причинам.
— Нет, только она одна! — упрямо твердила Елена Викторовна. — Я сама собственными глазами видела, как она выходила оттуда! Я точно все помню!
— Она выходила из двери дамской комнаты, Елена Викторовна! — попыталась я достучаться до ее сознания. — Это совершенно разные двери!
