— Прекрасно. В таком случае они проведут беседу и, возможно, обыск у всех гостей, которые присутствовали на вашем юбилее, — всех пятидесяти человек. Включая, кстати, вашу любимую подругу, Веру Петровну, которая, если я не ошибаюсь, заходила в ту самую подсобку как минимум трижды за вечер.
Я заметила, как Елена Викторовна резко побледнела, и ее уверенность на мгновение пошатнулась.
— Вера? Нет, Вера не могла такого совершить, это исключено.
— А с чего бы это? — мягко спросила я.
— Потому что она моя давняя подруга, моя родственная душа! А София… — она запнулась, но было уже поздно. — София — не моя кровная родственница! Она чужая для нашей семьи!
Я почувствовала, как внутри меня все медленно замерзает, превращаясь в глыбу льда. Вот оно. Вот та самая горькая правда, которая все это время скрывалась за ширмой вежливости. Дело было вовсе не в пропавших денежных средствах. Дело было в том, что София — моя дочь от первого брака. Она не является ее кровью. Она чужая.
— Я… я такого не говорила, — попыталась она отступить, но было уже поздно.
— Вы только что это произнесли вслух. Дмитрий, ты слышал слова своей матери?
Дмитрий стоял бледный, как привидение, не в силах вымолвить ни слова. Он выглядел совершенно раздавленным.
— Мама, может быть, ты просто ошиблась? Может, денежные средства просто куда-то запропастились, завалились, ты плохо искала?
— Они не могли просто так запропаститься! Их стащили! И стащила их… — она снова резко ткнула пальцем в сторону Софии, — она!
Я медленно, с полным осознанием своих действий, взяла со стола свой мобильный телефон.
— Хорошо. В таком случае я звоню в полицию. Пусть теперь разбираются компетентные органы. — Постой! — Елена Викторовна резко рванулась вперед и схватила мой телефон, вырывая его из рук. — Не нужно привлекать полицию! Не надо этого делать!
— А почему бы и нет? — холодно спросила я. — Вы же абсолютно уверены в виновности Софии. Пусть правоохранители проведут проверку и установят истину.
— Не нужно создавать лишнего шума и скандала! — запричитала она. — Пусть она просто тихо и незаметно вернет мне денежные средства, и мы забудем об этом инциденте, как о страшном сне.
— Она не станет возвращать то, что никогда не брала, — ответила я с ледяным спокойствием. — У нас есть только два варианта развития событий. Либо мы вызываем полицию, и они проводят официальное расследование, либо вы прямо сейчас, немедленно, приносите свои извинения моей дочери за причиненные страдания и оскорбления.
— Я никогда в жизни не стану извиняться перед воровкой! — снова взвизгнула она, ее гордость не позволяла ей сдаться.
— В таком случае я звоню.
Я набрала на телефоне номер 112, вырвав аппарат из ее дрожащих рук. Елена Викторовна бросилась к Дмитрию, уцепившись за его рукав.
— Останови ее! Немедленно останови эту сумасшедшую!
— Мама… Может быть, и правда не стоит этого делать? — слабо попытался возразить он.
