Она прошла к окну, посмотрела на двор, где ещё недавно играли дети. Праздник был испорчен. Но странное дело — она не чувствовала вины. Только облегчение.
— Вот что я вам скажу, — продолжила она, не оборачиваясь. — Больше я не позволю себя унижать. Ни вам, Галина Петровна, ни тебе, Андрей. Если вы не можете относиться ко мне с уважением, то…
— То что? — фыркнула свекровь. — Разведёшься? Одна с ребёнком останешься? Кому ты нужна?
Марина медленно повернулась. На её лице не было ни страха, ни сомнений.
— Я нужна себе. И своей дочери. А больше мне никто и не нужен.
Андрей вскочил с дивана.
— Ты что, серьёзно? Из-за какой-то ерунды готова семью разрушить?
— Ерунды? — Марина рассмеялась, но в её смехе не было веселья. — Пять лет унижений — это ерунда? Твоё молчание, когда твоя мать называет меня неумехой, плохой матерью, плохой хозяйкой — это ерунда?
— На прошлое Рождество она при твоих братьях сказала, что ты мог бы найти жену получше. На юбилее твоего отца — что я не умею одеваться. На дне рождения Сони в прошлом году — что я порчу ребёнка. И ты каждый раз молчал!
Андрей открыл рот, чтобы возразить, но слова не шли. Потому что она была права. Он помнил все эти случаи. Помнил, как съёживалась Марина от маминых слов. Помнил, как сам уговаривал её не обращать внимания.
— Я устал от ваших склок, — пробормотал он.
— А я устала от твоей трусости, — отрезала Марина.
Галина Петровна поднялась с кресла. Её лицо было белым от ярости.
— Всё! Хватит! Андрей, мы уходим. Пусть сама тут сидит, подумает о своём поведении.
— Мы? — Марина подняла бровь. — Это вы уходите, Галина Петровна. А Андрей пусть сам решает.
Она посмотрела на мужа. В её взгляде не было мольбы или надежды. Только усталое ожидание.
Андрей застыл между ними. Мать тянула его за рукав, жена смотрела спокойно и отстранённо. Он понимал — это момент выбора. Либо он наконец станет мужчиной и мужем, либо навсегда останется маменькиным сынком.
— Мам, — начал он неуверенно.
— Что «мам»? Собирайся, я сказала!
— Мам, может, правда… Ты иногда слишком резко…
Галина Петровна отшатнулась, как от удара.
— И ты туда же? Она тебя против меня настроила!
— Никто никого не настраивал, — вздохнул Андрей. — Просто… Марина права. Ты действительно часто её критикуешь. И это неправильно.
Свекровь смотрела на сына так, будто видела его впервые. Потом перевела взгляд на Марину.
— Ах вот как! Сговорились! Ну что ж, оставайтесь вдвоём. Посмотрим, как вы без меня справитесь!
Она подхватила свою сумочку и направилась к выходу. У двери обернулась.
— И внучку мою больше не увидите!
— Это ещё почему? — спокойно спросила Марина.
— Потому что я так сказала!
— Галина Петровна, Соня — наш ребёнок. И решаем мы с Андреем, кого она будет видеть. Если вы научитесь вести себя уважительно, милости просим в гости. Если нет — что ж, это ваш выбор.
Свекровь хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.
В доме повисла тишина. Андрей опустился на диван, обхватил голову руками.
Марина села рядом, но не стала его обнимать.
