Маша кивнула и убежала в комнату, а Катя снова уставилась на счёт. В голове крутились цифры: ипотека, садик, продукты, одежда для Вани, который опять вырос из ботинок. И эта проклятая машина, ради которой Сергей урезал их бюджет до костей.
Она встала, решив отвлечься, и открыла холодильник. Пустота. Полпачки масла, два яйца, банка огурцов от тёти Любы и кусок сыра, который Лизка вчера обгрызла, пока Катя отвернулась. «Котлеты из воздуха», — горько усмехнулась она, вспоминая свою вчерашнюю фразу.
Звонок в дверь вырвал её из мыслей. На пороге стояла Света, соседка с третьего этажа, с пакетом в руках.
— Привет, Катюх! — Света улыбнулась, протягивая пакет. — Я тут пирожков напекла, с капустой. Угощайтесь.
Катя растерялась. Света была из тех соседей, с которыми здороваешься в лифте, но не более.
— Спасибо, Свет, — сказала она, принимая пакет. — Заходи, чаю попьём?
— А давай! — Света вошла, стягивая кроссовки. — У тебя уютно. Только… — она замялась, — ты в порядке? Вид у тебя, будто мир рухнул.
Катя хотела отмахнуться, но что-то в добром взгляде Светы заставило её остановиться. Она поставила чайник и, пока вода закипала, выложила всё: про ссоры с Сергеем, про его тайные сбережения на машину, про счёт, который добил её последнюю надежду на стабильность.
— И вот я сижу, — закончила она, — и думаю, как накормить детей, когда в холодильнике только огурцы и сыр.
Света слушала молча, подперев подбородок. Потом вдруг сказала:
— А ты знаешь, что я тоже так жила? Когда с Пашкой только поженились, у нас денег хватало только на хлеб и чай. Я тогда научилась такие супы варить — из ничего, но вкусно! Хочешь, поделюсь рецептом?
Катя невольно улыбнулась.
— Из воздуха, что ли?
— Почти, — подмигнула Света. — Но серьёзно, Катя, вы с Серегой справитесь. Главное — говорить друг с другом. У нас с Пашей тоже были ссоры из-за денег. Но мы сели, всё расписали, и как-то выкрутились.
Света ушла, оставив не только пирожки, но и ощущение, что, может, всё не так безнадёжно. Катя посмотрела на пакет — тёплый, пахнущий свежей выпечкой. Дети набросились на пирожки, как маленькие волчата, и их смех немного растопил её тревогу.
Но вечером, когда Сергей вернулся, она снова почувствовала, как внутри всё сжимается. Он вошёл, бросил сумку в угол и сразу начал:
— Я звонил в управляющую. Они говорят, тарифы подняли из-за какого-то ремонта. Ничего не поделаешь.
— Ничего не поделаешь? — Катя посмотрела на него, сдерживая гнев. — Серж, это три тысячи! Это неделя еды для нас!
— Я знаю, — он сел за стол, устало потирая лицо. — Но я не могу отменить тарифы.
— А машину можешь? — выпалила она и тут же пожалела.
Сергей посмотрел на неё так, будто она ударила его.
— Ты правда хочешь, чтобы я отказался от всего? — тихо спросил он. — Я же для нас стараюсь.
— А я что, не стараюсь? — Катя повысила голос. — Я каждый день выкручиваюсь, чтобы дети не заметили, как нам тяжело! Я режу лук на суп и плачу — не от лука, а от того, что не знаю, чем их завтра накормить!
